ЕРМАКОВ — РЕПОРТЁРАМ: После Карабаха под удар попала церковь. Пашинян ломает через колено армянскую идентичность

Гонения армянского премьера на церковь могут стать фактором, который мобилизует общество. Каталикос для армян сакрален. И на репрессиях в его адрес Пашинян может споткнуться и больше не встать.

В утреннем эфире «РЕПОРТЁРОВ» «Утро добрым не бывает» журналист, ведущий «Абзац.Медиа» Тимофей ЕРМАКОВ прокомментировал репрессии Пашиняна против церкви.

Карабах сдали, теперь сдают веру: что стоит за атакой на католикоса

Пашинян пришел к власти через шествие, похожее на поход архиепископа Баграта Саргсяна из епархии в Ереван. Марш Пашиняна в экспертной среде называли «Вход Христа в Иерусалим». В Армении, где религиозное сознание глубоко укоренено в обществе, эта схема сработала блестяще.

Люди шли не за программой, а за образом. В странах с иным ментальным устройством — в Германии или Франции — это бы не сработало. Но в обществе, где церковь остается важнейшим институтом идентичности, подобные механизмы действуют.

Баграт Саргсян, по сути, воспроизвел ту же модель. Именно с его похода и начались нынешние репрессии. Возникает вопрос: почему протест возглавил не католикос? Ответ прост. Католикос — не политик. Он администратор, управленец, строитель, человек, при котором Армянская апостольская церковь активно развивалась как в Армении, так и за ее пределами. Но при этом он остается над политикой.

Больше половины армян поддерживают церковь

Социология говорит сама за себя: по опросам около 60% граждан Армении сегодня поддерживают действия Армянской апостольской церкви в условиях репрессий. Выше уровень доверия только у армии.

Армянское национальное самосознание держится на трех опорах:

• Миацум — идея воссоединения Армении и Нагорного Карабаха;
• Армянская апостольская церковь;
• Диаспора.

Миацум фактически уничтожен после карабахской войны. Сейчас под ударом — церковь. Диаспора остается третьей опорой, но и с ней власть выстраивает сложные, зачастую конфликтные отношения.

Армяне за рубежом, как правило, сохраняют связь с родиной и поддерживают ее. При этом в Армении никогда не вводили голосование из-за рубежа: политические взгляды диаспоры слишком сильно расходятся с линией действующей власти.

Сегодня становится очевидно: карабахская война была во многом срежиссированным процессом. Алиев и Пашинян действовали в логике заранее согласованного сценария. Один провоцировал, другой проигрывал.

Результат — депортация 120 тысяч карабахских армян, национальная травма и коллективная депрессия общества. Взамен людям предложили абстрактный «мир» и экономические иллюзии, которые в реальности означают открытие армянского рынка для турецких товаров без каких-либо шансов на конкуренцию.

После Карабаха общество оказалось деморализованным. Именно в этот момент начинается атака на церковь — последний институт, способный консолидировать армян вне зависимости от политических взглядов.

Попытки запретить упоминание католикоса во время богослужений, давление на епархии, репрессии против священнослужителей и меценатов церкви, включая Самвела Карапетяна, — все это выглядит как системная кампания.

Риторика самого Пашиняна в адрес католикоса выходила за рамки допустимого даже по меркам жесткой политики. После этого демонстративные визиты в храмы и показная религиозность выглядят не как примирение, а как абсурд.

Сакральная фигура

Фигура католикоса в Армении — сакральна. Это, по сути, единственный общенациональный авторитет. Ни одна политическая фигура не обладает сопоставимым уровнем доверия. Именно здесь, вероятно, проходит предел возможностей Пашиняна. Он слишком поздно начал отыгрывать назад и выбрал не ту цель. Удар по церкви может стать тем фактором, который мобилизует общество.

Еще недавно перспективы выборов 2026 года выглядели мрачно. Сейчас же становится очевидно: у оппозиции появляется точка опоры. И если этот ресурс будет использован, у партии «Гражданский договор» и лично у Пашиняна вполне могут возникнуть реальные проблемы с сохранением власти.