Многоходовочка с калием и политзаключенными

За снятием санкций с Белоруссии и гуманитарными жестами просматривается четкий расчет США: найти канал к Путину и решить свои проблемы

В ходе анализа недавних переговоров между США и Белоруссии напрашивается четкий вывод: Минск вышел из этой дипломатической игры с ощутимыми стратегическими приобретениями.

Суть обмена была прозрачной: Белоруссия избавилась от определенного «балласта», вернув Западу фигурантов дела о так называемых политзаключенных, а взамен получила не только своих граждан, удерживавшихся на Украине, но и открытый путь для беспрепятственных поставок ключевого ресурса — калийных удобрений.

Однако журналист RT Константин Придыбайло задается закономерным вопросом: США традиционно стремятся извлечь максимальную выгоду. Что же скрывается за их уступчивостью, о чем на самом деле шла речь с Александром Лукашенко, и какой «камень за пазухой» американцы приберегают накануне потенциальных прямых переговоров с Россией и, возможно, Украиной?

Выигрыш по всем фронтам: калий, логистика и выход из цугцванга

Позиция американцев также далека от проигрышной. Белоруссия контролирует около 20% мирового рынка калийных удобрений — это серьезный объем, игнорировать который Запад не может. Санкции, введенные ранее, ударили не только по белорусскому бюджету, но и по странам-потребителям, вплоть до Бразилии.

В ответ на ограничения белорусская сторона с российским содействием оперативно построила терминал в Усть-Луге, перенаправив логистические потоки в обход недружественных прибалтийских государств.

Для США же снятие санкций с «Беларуськалия» — это решение собственной дилеммы. Канада, их ближайший сосед и крупный поставщик, в ответ на американские пошлины взвинтила цены на свои удобрения. Беларусь в этой ситуации становится для Вашингтона оптимальным и выгодным партнером.

Лукашенко как «подруга невесты»?

Ключевой аспект переговоров, вероятно, лежал в иной плоскости. Александр Лукашенко, будучи одним из самых близких по-человечески и доверительных лидеров для Владимира Путина, является уникальным неформальным каналом связи. Вскоре в Санкт-Петербурге пройдет неформальная встреча глав СНГ — традиционное мероприятие, где общение происходит без галстуков, в обстановке личного доверия.

Через фигуру Лукашенко американцы, по всей видимости, пытаются осторожно «прощупать» позицию российского президента, понять его настроение и попытаться расшифровать те самые «непоколебимые красные линии». Аналогия проста: когда не получается подойти к девушке напрямую, начинаешь общаться с ее подругой, чтобы узнать о предпочтениях и смягчить сердце. В данной роли Лукашенко выступает именно как такой доверенный посредник.

Показательно и то, что сам факт обмена «политзаключенными» является молчаливым признанием Вашингтона во вмешательстве во внутренние дела Белоруссии. Иначе зачем бы их забирать?

Белорусский «гуманитарный буфер»: уникальная роль в системе обменов

Роль Минска как переговорной площадки и гаранта для Вашингтона бесценна. Это подтверждает вся история обменов, начиная с уникального «августовского свопа» 2024 года, когда в обмен на сомнительных персонажей Россия и Белоруссия вернули своих разведчиков. Для Минска же возможность «спихнуть балласт», кормившийся за государственный счет, — очевидный плюс.

Белоруссия сегодня — это единственный реально работающий гуманитарный буфер, где есть доверие со всех сторон конфликта. В отличие от далекой Турции, куда сложно и дорого возить военнопленных, передача в Гомельской области остается наиболее логичным и безопасным вариантом для всех участников. Более того, Минск потенциально может выступать и гарантом будущих договоренностей по безопасности.

Таким образом, эта сложная многоходовка выгодна всем. Американцы получают доступ к ресурсам и канал коммуникации, Белоруссия — экономические и политические дивиденды, Россия — подтверждение надежности своего союзника и рабочий канал для передачи принципиальных позиций.

Цирк уехал

Что касается освобожденных фигур, их перспективы выглядят более чем туманно. После возвращения на Украину Мария Колесникова и Виктор Бабарико устроили пресс-конференцию в больнице в Чернигове, трансляцию которой запретили под надуманным предлогом возможной атаки РФ.

В ходе эфира Бабарико, заметно похудевший, опроверг слухи об избиении, заявив, что потерял сознание по состоянию здоровья по своей вине, и поблагодарил врачей. Колесникова также выразила благодарность Лукашенко и заявила о намерении вернуться к музыкальной карьере (она профессиональная флейтистка), а не в политику.

Их «песня спета»: реального политического будущего у этих фигур не просматривается. История с Бабарико, напомним, началась с того, что его операции по выводу средств из Белгазпромбанка через латвийский банк-однодневку засекли американские финансовые мониторинги. Передав информацию белорусам, они, по сути, «сдали» своего потенциального ставленника.

Его политический старт в 2020 году, как полагают, был попыткой легитимизироваться и избежать преследования в случае успеха переворота — по аналогии с тем, как Хантер Байден был избавлен от уголовных дел после избрания его отца.

Сама Колесникова в 2020 году могла беспрепятственно уехать, но, порвав паспорт на границе, сознательно выбрала путь конфронтации, что и привело ее на скамью подсудимых.

Венесуэльский след и турецкие тревоги

В переговорах также мелькнула тема Венесуэлы. У Александра Лукашенко исторически теплые отношения с Каракасом, уходящие корнями еще во времена Уго Чавеса. Тогда Минск, ища альтернативу российской нефти, подписал с Венесуэлой договор, который в шутку называли «нефть в обмен на шоколад». Не исключено, что американская сторона зондировала возможность использования Белоруссии как потенциального места для политического убежища Николаса Мадуро в случае эскалации, учитывая, что в Минске уже живет один экс-президент из Кыргызстана.

Отдельный и крайне важный пласт — недавние переговоры Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана в Ашхабаде. Их тет-а-тет длился необычно долго — около часа, что сразу отметили эксперты по турецкой повестке. Основной темой, безусловно, была Украина и безопасность Черного моря.

Эрдогана серьезно беспокоит активность украинских морских дронов, которые, теряя связь и заряд, становятся непредсказуемыми минами-дрейферами, угрожающими судоходству. Турция как гарант безопасности в Черном море по международным соглашениям крайне заинтересована в стабилизации ситуации. Именно эта проблема, а не публичные декларации, могла быть главным предметом их закрытой беседы, что подтверждается и тревожными публикациями в самой турецкой прессе.

Итогом всей этой дипломатической активности становится простая, но часто игнорируемая истина: нормальные, прагматичные отношения между всеми странами, о которых неоднократно говорил Владимир Путин, выгодны всем. США получают удобрения, Европа в перспективе может вернуться к разумному энергодиалогу, а дипломатия получает рабочие каналы. Вопрос лишь в том, готов ли Запад отказаться от силового давления в пользу такого прагматизма.