Ноль по всем пунктам?
Американист Романов о Китае, который не готов обсуждать контроль над вооружениями и менять правила

Видимая повестка встречи в Шэньчжэне включает денуклеаризацию, Иран и искусственный интеллект, но по первому пункту вероятность рамочного соглашения близка к абсолютному нулю. Соединенные Штаты хотят затянуть в договор Китай, а он выступает против любых соглашений и выхода на конкретные условия. Россия не против контроля над вооружениями, и США заявляют о готовности, но Пекин обсуждать эту тему в принципе не собирается.
Китай готов говорить о более широких вопросах стратегической стабильности, предотвращении резкой эскалации и контактах между военными. Конкретный контроль над вооружениями, подразумевающий сокращение или адаптацию ракетно-ядерных потенциалов, остается за пределами его интересов. Если Трамп рассчитывает затянуть Китай даже в символическое заявление, а не в полноценное соглашение, его усилия обречены на провал. Китай ничего подобного подписывать не станет.
Отсутствие рамочной декларации не означает провала всей встречи, но по этому пункту ожидания придется снизить. Вашингтон пытается расширить формат контроля, Пекин отказывается брать на себя обязательства, а Москва остается в роли стороны, которая не против диалога, но не определяет его рамки. Треугольник не складывается в договор, и это стоит признать заранее.
Иран: давление через третьи руки не сработает
Американские аналитики предлагают Трампу убедить Путина и Си повлиять на Иран, но такая схема пробуксовывает с февраля 2026 года. Вашингтон ищет не медиатора, а сторону, которая окажет дополнительное внешнее давление на Тегеран. Иран должен согласиться на часть значимых американских условий, касающихся финансирования прокси, но даже в худший для Ирана момент с очевидным военным преимуществом США этого не произошло.
Сейчас запасы Соединенных Штатов истощены, и повторение прежнего нажима выглядит еще менее реалистичным. Программа максимум для Трампа по иранскому направлению — совместное заявление, где США, Китай и Россия скажут, что у Ирана никогда не должно быть ядерного оружия. Даже с такой формулировкой Россия и Китай вряд ли согласятся, хотя никому не нужно ядерное оружие у Ирана. Тегеран сам отказался от него еще в начале 2000-х.
Иранская тема останется в разговоре, но не станет прорывом. Трамп может обозначить желание получить поддержку, однако Пекин и Москва не готовы превращаться в инструмент американского давления. Формулировки будут осторожными, а конкретных обязательств не появится. Иранская программа останется фоном, на котором встреча трех лидеров будет выглядеть значительнее, чем есть на самом деле.

Символизм вместо правового режима
По искусственному интеллекту можно ожидать символического заявления, которое будет за все хорошее и против всего плохого. Рамочных соглашений, открывающих эпоху договорно-правовых механизмов регулирования ИИ в системах вооружения, не будет. Эта тема актуальна для всех, но три разные структуры оружейного рынка и три разные правовые базы не позволяют быстро перейти к общим правилам.
Китай всегда отказывается от многосторонних форматов, потому что они ограничивают его технологические возможности и способность адаптировать технологии к повседневной жизни. Даже рамочный формат подразумевает условия и определение позиций по важному вопросу. Для Пекина это означает потерю гибкости, а взамен он не получает ничего существенного. Саммит вряд ли станет площадкой для запуска такого режима.
Символическое заявление выглядит наиболее вероятным исходом. Оно не создает обязательств, но позволяет каждой стороне представить результат как достижение. Трамп особенно постарается использовать медиакартинку в своих интересах. Китайцы тоже умеют подавать символизм как дипломатический успех, не связывая себя конкретными правилами.

Китай не хочет новых правил
Разговоры о «новой Ялте» и переделе мира по схеме «Китай отвечает за производство, Россия за ресурсы, США за финансы» не выдерживают проверки. Китай не хочет никаких новых правил, потому что его устраивает нынешнее положение. Когда страна выходит на первое место по экономике и сохраняет темпы технологического развития, менять правила игры ей не нужно. Обсуждение новых форматов означает принятие обязательств, а Пекин к этому не готов.
Договороспособность Китая работает на двусторонней основе и в ситуациях, где противоположная сторона заметно слабее экономически или с военной точки зрения. С большими державами сложнее, потому что они могут спросить за отсутствие координации и следования правилам. Отсюда торговые проблемы с Соединенными Штатами: как только появляется торговая сделка, возникают правовые механизмы проверки практик. За последние 40 лет таких механизмов у США не было, и Китай свободно распоряжался судьбой американского бизнеса на своей территории.
Китай не стремится к гегемонизму в американском стиле и считает его обременительным. Зачем нести ответственность за океаны, Южную Америку или Африку, если можно просто занимать рынки? Приостановленная торговая война лучше горячей, и в таких условиях Пекину не до смены международного порядка. Его устраивает текущая энтропия, а раздражение американцев остается внутренним делом последних.

Что останется от встречи
Потенциал у переговоров есть, но программа максимум сводится к общему заявлению. Формат встречи до конца не ясен: будет ли это полноценный саммит или короткая встреча на ногах. В любом случае совместное заявление трех лидеров станет историческим событием, поскольку такой встречи между главами этих государств еще не было. Символический документ устроит все стороны, потому что не создает обязательств, ограничивающих потенциал держав.
Хорошая медиакартинка позволит Трампу и китайцам представить результат как дипломатическое достижение. Вашингтон получит повод говорить о прорыве, Пекин — о стабильности и диалоге, Москва — о равноправном участии в обсуждении будущего. Конкретика останется за скобками, но сам факт встречи изменит информационный фон. Европейские союзники снова окажутся в роли наблюдателей, которые нервно комментируют чужую повестку.
Отсутствие договоренностей по денуклеаризации, Ирану и ИИ не отменяет символического значения саммита. Мир увидит, что три державы могут сесть за один стол без предварительных условий и жестких обязательств. Это не «новая Ялта» и не передел мира, а скорее демонстрация того, что диалог возможен даже при сохранении соперничества. Большего от встречи без повестки ждать не стоит.