Не «Ялта 2.0»: почему раздел мира тремя державами не состоится
Журналист Строкань о многополярности, соперничестве и Украине вне китайской повестки

Разговоры о «Ялте 2.0» звучат из каждого утюга, особенно на Западе, но аналогия рассыпается при первом же приближении. Идея раздела мира тремя державами противоречит самой идее многополярности. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прямо заявил, что Россия и Китай не собираются навязывать свою волю другим странам. Это первый и самый очевидный аргумент против исторических параллелей.
В Ялте в 1945-м собралась антигитлеровская коалиция, а США, Китай и Россия сегодня коалицией не являются. Россия и Китай по-прежнему соперники Соединенных Штатов, и это второй аргумент. Третий касается Украины: западные СМИ раздувают тему украинского вопроса, но Китай дал понять, что на трехсторонней встрече обсуждать его не собирается. Тема Украины будет подниматься в Шэньчжэне, но в формате двусторонней встречи Трампа и Путина.
Таким образом, встреча не станет «новой Ялтой» и даже не имеет четко определенной повестки. Но именно в этом и заключается ее особенность. Отсутствие жесткого сценария превращает саммит в гибкий формат, где лидеры могут обозначить подходы, не связывая себя заранее согласованными пунктами. Интрига сохраняется до последнего момента, и это делает встречу интереснее, чем если бы все было расписано заранее.
Символизм важнее повестки
Главное значение встречи лежит в символической плоскости. Происходит разрыв шаблона: вплоть до этого саммита существовал западный лагерь и лагерь незападного мира, находившиеся в конфронтации. Трамп как лидер державы, задававшей тон в западном лагере, нашел политическую волю выйти из антироссийской и антикитайской шеренги и сделать шаг навстречу Путину и Си. Уже это разрушает привычную картину мира.
Западным политикам послан четкий сигнал: идея изоляции России или Китая, попытки сделать нерукопожатными неугодных лидеров великих держав не работают. Те, кто играет в игру на конфронтации и пытается ловить рыбку в мутной воде, повышая температуру, в итоге оказываются на обочине мировой политики. Именно поэтому европейцы реагируют столь нервно и порождают мифологию о «новой Ялте», где они якобы останутся не у дел.
На самом деле они сами отодвигают себя от стола диалога. Пока Брюссель и национальные столицы обсуждают, как сохранить лицо, лидеры трех держав собираются за одним столом. Символизм встречи сильнее любых документов, которые могут быть или не быть подписаны. Он показывает, что мировая политика перестала быть однополярной, и этот сдвиг уже невозможно отменить.

Саммит даст джазу?
Отсутствие повестки многие воспринимают как слабость, но на деле это гибкость. Главные темы уже проговаривались всеми сторонами: США говорят о ядерной безопасности, Китай — о стратегической стабильности, а какая стратегическая стабильность без ядерной безопасности? Торговые споры и экономика, о которых говорит Трамп, тоже интересуют Китай. Все основные темы обозначены, и лидерам остается решить, что войдет в итоговый документ, а что отложится до лучших времен.
Китай всегда требователен к регламентации международных мероприятий, но здесь пошел на уступки. Причина в свободе маневра: жесткие пункты, сформулированные заранее, могли бы разгневать импульсивного Трампа и вызвать жесткий жест с его стороны. Когда темы обговорены, а повестка остается открытой, лидеры могут сыграть эту партию по-разному. Это джазовая импровизация, а не аморфность.
Практический выхлоп может быть разным. Программа максимум — совместное коммюнике трех лидеров с общими подходами к мировой торговле и экономике. Если согласовать документ не удастся, каждый сделает собственное заявление, и представители будут говорить об этом. В любом случае встреча не будет нулевой, и ее ценность не сводится к подписанным бумагам.

Шэньчжэнь пишем, Майами — в уме
Для России встреча важна в контексте предстоящего саммита G20 в Майами, где принимающей стороной выступает уже не Си Цзиньпин, а Дональд Трамп. Решение о том, поедет ли Владимир Путин на этот саммит, будет зависеть от того, как пройдут переговоры в Шэньчжэне и с какими результатами они завершатся. Формула проста: Шэньчжэнь пишем, Майами — в уме.
Трехсторонняя встреча сама по себе имеет ограниченный потенциал, тогда как история с Майами выглядит куда серьезнее. Мерц уже замахивался, говоря, что если Путин приедет, он с ним поговорит. Вопрос, будет ли Путин с ним разговаривать, остается открытым, но сам факт таких заявлений показывает, насколько важен предстоящий саммит. До Майами нужно еще дожить, и Шэньчжэнь становится трамплином к нему.
На двустороннем уровне у России, Китая и США есть, о чем поговорить. Магистральные темы для каждой пары участников существуют, но объединяющей темы, ради которой все трое взялись бы за руки и пошли в одну сторону, пока не наблюдается. Это не трагедия, а отражение реальности: у каждой державы свои интересы, и совпадение по всем пунктам невозможно.

АТЭС и зонтик многополярности
АТЭС расшифровывается как Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество, и уже в названии скрыт частичный ответ на вопрос об объединяющей теме. Это экономика и сотрудничество. Торговые войны, нарушение энергопоставок, проблемы энергетической и продовольственной безопасности дестабилизируют огромный регион, в который входят страны не только Индо-Тихоокеанского пространства, но и других континентов.
Законы экономики и торговли универсальны независимо от того, сидите вы в Северной Америке, на полуострове Индостан или в Европе. Можно давать зеленый свет развитию экономики, а можно перекрывать ей кислород. Общая зонтичная повестка саммита состоит в том, чтобы договориться о правилах игры, где действует принцип «живи сам и дай жить другому». Это и есть принцип многополярного мира.
Трехсторонняя встреча в Шэньчжэне вписывается в эту логику. Она не решает всех проблем, но обозначает рамку, в которой державы будут договариваться о правилах. Символизм, гибкость и подготовка к Майами делают ее важнее, чем кажется на первый взгляд. Европа может нервничать сколько угодно, но именно она сама оставляет себя не у дел, пока другие определяют контуры будущего.