После СВО как прежде не будет. Ожидания людей могут перерасти в протесты
Генеральный директор коммуникационного агентства «ACTOR» Дмитрий Еловский размышляет о главных рисках для России в построенный период

Слова Сергея Кириенко о готовности к тому, что боевые действия закончатся единомоментно, а участники СВО вернутся домой, телеграм-каналы истолковали неверно. Первоисточник — «Ведомости» — говорит о необходимости быть готовыми к поствоенному времени, а не о завтрашнем дне. Но сама постановка вопроса выводит на глобальную проблему: что произойдёт с обществом, когда война закончится. И главный риск здесь лежит не в экономике и не в политике, а в психологии.
У людей будут завышенные ожидания от мирной жизни
Люди будут ждать, что раз всё закончилось, жизнь вернётся к некоему среднему состоянию, которое было до специальной военной операции. Для каждого это свой год: кому-то хочется вернуться в 2021-й, кому-то в 2013-й, до конфликта на Украине, а кому-то ещё раньше. Ожидания окажутся очень большими, и они неизбежно не реализуются, потому что вернуться в прошлое невозможно. Разрыв между надеждой и реальностью станет сильным психологическим ударом, и вместо радости от победы люди испытают разочарование.
Этот разрыв будет ощущаться особенно остро на фоне экономических ожиданий. Тарифы на ЖКХ, цены на такси, стоимость продуктов и кафе не вернутся к периоду до СВО. Подспудно большое количество людей будет ждать именно этого: раз мы победили, верните прежний уровень качества жизни. Этого не произойдёт, и разочарование усилится. Образ победы у социологов размыт и неосознан, люди сформулируют его для себя только в момент, когда всё закончится.
Протестный потенциал без организующего центра
Протестные настроения сами по себе не выводят людей на улицу. Для этого нужен организующий центр, и без него даже сильное недовольство остаётся почвой, а не действием. Пример Франции показывает, что за выступлениями стояла организация, хотя протестный потенциал там был огромным. В России протестная активность снижена, и вопрос упирается не в наличие настроений, а в появление центра, который решит их использовать.
Риски здесь вполне конкретные. Система может расслабиться и перестать фильтровать внешнее воздействие, потому что состоит из тех же людей, которые тоже ждут возвращения на круги своя. Внутри элит могут появиться центры, готовые сыграть на протестных настроениях, и это случается регулярно независимо от сплочённости элиты. В какой-то момент кто-то решит поиграть в эти игры, и тогда почва превратится в действие.
Самый большой риск остаётся в разочаровании от результата. Результат будет не тем, который люди ждали, и угадать его заранее невозможно. Социологи пытались исследовать образ победы, но сейчас он размыт и неосознан. Люди поймут, куда именно они хотели вернуться, только когда это произойдёт. И тогда разрыв ожиданий наложится на экономическую ситуацию, усилив друг друга.

Система умеет справляться, но нагрузка будет серьёзной
Политическая система хорошо справляется с текущими проблемами. Поток возвращающихся ветеранов СВО адаптируют, находят возможности для самореализации, и это происходит постепенно. Система умеет реагировать на чёрных лебедей: лето показало, что губернаторы справлялись с бензиновым кризисом, выходили к людям, искали решение и находили его за несколько недель. Способность к мобилизации на непредвиденные события сохраняется.
Вопрос в том, сможет ли система справиться с большим потоком возвращающихся участников СВО. Страхи о том, что пятьсот тысяч человек приедут одновременно и их нужно будет встречать с теплотой, скорее всего, не оправдаются. После Великой Отечественной войны демобилизованные возвращались два-три года небольшими порциями, и это позволяло и им, и системе лучше адаптироваться. Даже такая постепенность создаёт серьёзную нагрузку, но она управляема.
Сейчас несколько политических и внутрипартийных центров планомерно разрабатывают пакеты программ для адаптации ветеранов. Практические наработки уже есть: губернатор Ставропольского края рассказывал, что все ушедшие от него бойцы потенциально трудоустроены, у них есть места, куда они вернутся, и все участники процесса об этом знают.
Система готовится серьёзно, но стопроцентная готовность к такому количеству возвращающихся с фронта практически недостижима.
Элита: между суверенитетом и мечтой о Западе
Политическая система заточена на одну персону, и это создаёт риск ручного управления. Президент вынужден указывать, кто и что должен делать, вместо того чтобы система работала автономно. Он пытается выстроить такую автономию, но статус готовности пока далёк от идеала.
Часть чиновников и элиты за пять лет осознали, что жить придётся в суверенном государстве, и в этом им помогли враги, отрубившие все контакты с Западом. Однако большая категория элиты внутренне не приняла эту реальность. Она считает, что после завершения СВО можно вернуться на Запад, в западные круги, снова давать интервью и жить как прежде. Сейчас она мимикрирует и демонстрирует лояльность, но внутри ждёт возвращения на Лазурный берег. Это разделение проходит не по должностям, а по внутреннему ощущению: одни понимают, что деваться некуда, другие надеются, что всё образуется.
Часть населения тоже живёт ожиданием, что СВО закончится и всё вернётся на круги своя. Отсюда и неверное истолкование слов Кириенко, и надежда на скорое возвращение к прежней жизни. Этого не будет, и осознание придёт болезненно. Поствоенная Россия окажется не той, которую ждут, и главная задача системы — смягчить этот разрыв, пока он не превратился в политический кризис.