МАРЦИНКЕВИЧ — РЕПОРТЁРАМ: Аналитики не могут спрогнозировать энергокризис. Проблемы не решатся, пока США не признают, что проиграли Ирану

В утреннем эфире РЕПОРТЁРОВ «Утро добрым не бывает» главный редактор аналитического издания «Геоэнергетика ИНФО» Борис МАРЦИНКЕВИЧ рассказал, как происходит переформатирование энергорынка.

На рынке сложилась такая волатильность, что прогнозировать что-либо бессмысленно

Среди экспертных оценок, которые дают разные агентства, видное место занимает банк JPMorgan. Он очень консервативен и всегда всё перепроверяет. Но он отказался давать прогнозы, потому что перестал понимать, как может развернуться ситуация вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.

Волатильность такова, что прогнозировать бессмысленно. Всё зависит от одного: сколько времени потребуется США, чтобы признать, что они проиграли войну с Ираном. Если это произойдёт завтра, рынок не восстановится мгновенно. Понадобится минимум полгода.

В качестве примера можно привести Казахстан, у которого возникали проблемы на месторождении Тенгиз. Добычу приостанавливали, и даже при учёте, что на территории всё было спокойно и никто не стрелял, выход на нормальный режим занял около трёх месяцев.

На Ближнем Востоке будет похожая ситуация. По СПГ сроки будут ещё дольше — у Катара нет подземных хранилищ, а месторождение находится на глубине двух км. Рывком поднять объёмы невозможно.

Трамп может заявить: «Я снизил цену на дизель». Но в ответ он получит вопрос: «Почему вырос бензин?»

Объёмы нефти в стратегических резервах США находятся на минимальном уровне. Цены на топливо на заправках Штатов вы видите сами. Если кто-то может рассмотреть в этом государственные интересы Вашингтона — подскажите. Для нефтяных компаний интерес, наверное, есть.

Но остальные сектора экономики вряд ли испытывают от происходящего удовольствие. Я вижу только отработку всех поступлений в избирательный штаб Дональда Трампа. В США много выходцев из Сицилии, а там есть поговорка: «Долг с платежом страшен».

Штаты экспортируют 1,25 млн баррелей дизеля в сутки. Если ввести эмбарго, куда девать это топливо? Хранилища заполнятся быстро, придётся снижать производство. Но из нефти нельзя выпускать только дизель. Такое решение автоматически приведёт к потере 1,5 млн баррелей бензина.

Даже несмотря на то, что инициалы Трампа совпадают с аббревиатурой дизельного топлива, на это он не пойдёт. Это полный абсурд. Он может популистски заявить: «Я снизил цену на дизель». Но ему поступит встречный вопрос: «Почему вырос бензин?».

Газ везут туда, где платят больше. Макрону незачем повизгивать и ехать в Вашингтон

У Европы зависимость от катарского газа по итогам 2025 года составляла 7%. Но ЕС перешёл на биржевое ценообразование. Когда Азия осталась без ближневосточного СПГ, она подняла ставки на JKM. Поэтому крупнейшие покупатели американского СПГ, такие как TotalEnergies, BP и Shell, везут сырьё туда, а не в Евросоюз.

Макрон повизгивает: «В США дешёвый газ, поговорю с Трампом». Не надо никуда ехать. Достаточно дойти до штаб-квартиры TotalEnergies — там всё объяснят: «Есть биржевое ценообразование, налоги мы оплатили, какие ещё могут быть вопросы?» В таком режиме они и живут.

У России и США есть общие интересы, но чем длиннее пауза, тем их меньше

Москва и Вашингтон имеют похожую структуру природных ресурсов. Логика сотрудничества у них проста: делить мировой рынок, а не воевать за него. Поэтому интерес американских компаний к российским возможностям существует.

Но чем дольше будет длиться пауза, тем меньше будет общих интересов. Ранее России нужны были технологии США. Но импортозамещение идёт стремительно. Ещё 2–3 года, и мы сами будем поставлять всё оборудование, в том числе нефтегазовое.