Два месяца до следующего торга
Эксперт по странам Азии Маслов объясняет, почему Трамп и Си не договорились о главном
Главным экономическим итогом встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина стало продление тарифной паузы всего на два месяца. Не на год и не до конца президентского срока Трампа, а именно на короткий период. И это, пожалуй, важнее многих дружелюбных заявлений, прозвучавших во время визита.
В Пекине, судя по реакции китайских экспертов, прекрасно понимают временный характер договоренности. Для Трампа такая пауза удобна прежде всего на фоне выборов в Конгресс: до голосования ему не нужна новая торговая эскалация, которая может вызвать ответные меры Китая. А у Пекина есть собственные инструменты — от дополнительных тарифов до ограничений по редкоземельным металлам.
При этом сама встреча могла быть содержательнее официальных итогов. Значительная часть договоренностей могла остаться устной. Лидеры обсуждали Ближний Восток, Ормузский пролив и дальнейшие экономические меры, но на бумаге пока зафиксирован довольно ограниченный результат.
Сделка есть, но ее контуры неясны
Формально стороны договорились снизить тарифы на объем товаров примерно в 30 млрд долларов с каждой стороны и стимулировать торговлю по ряду направлений — сельхозпродукции, рыбе и морепродуктам, медицинским изделиям и части потребительских товаров. Для встречи лидеров двух сверхдержав это выглядит скромно.
Именно поэтому главный вопрос остается без ответа: была ли на столе более крупная сделка?
Американские чиновники говорили о том, что Пекин предложил некую «более крупную сделку», но деталей по ней пока нет. Теоретически речь могла идти о более длительном тарифном перемирии — вплоть до конца пребывания Трампа в Белом доме — в обмен на увеличение китайских закупок американских самолетов, сельхозпродукции, энергоносителей и других товаров. Другим элементом могли стать инвестиционные соглашения и новые механизмы допуска китайского капитала.
Но пока это только предположения. Трамп заявляет об огромных успехах, однако отдельного большого документа нет. Либо крупная договоренность еще готовится и проявится через два месяца, либо стороны не смогли договориться по главным вопросам, а нынешняя пауза — лишь временный компромисс.
Тайвань отодвинули, но не сняли с повестки
На встрече Си Цзиньпин напомнил Трампу о «ловушке Фукидида» — исторической модели столкновения между растущей державой и старым гегемоном. Для Пекина эта тема не абстрактна: вероятность прямого конфликта с США там воспринимают серьезно, прежде всего из-за Тайваня. При этом в последние недели и месяцы тайваньская тема в американской риторике несколько ослабла. Для Китая это хороший знак.
Пекин понимает, что даже ограниченный инцидент в Тайваньском проливе будет иметь последствия далеко за пределами военной сферы. Китаю пришлось бы отвечать жестко, а это ударило бы по юаню, торговле, отношениям с соседями и общей экономической устойчивости. На фоне нерешенных проблем вокруг Ормузского пролива цена такой эскалации становится еще выше.
Поэтому Китай стремится отодвинуть тайваньский конфликт в историческую перспективу. После встречи не последовало громких американских деклараций по Тайваню. При этом и китайские, и американские СМИ сообщали, что Си призывал Вашингтон к крайней осторожности в этом вопросе.
Дружба на публике, торг — за кулисами
Визуально встреча выглядела необычно тепло. Риторика была подчеркнуто дружественной, стороны много говорили об историческом сотрудничестве и демонстрировали почти показательное уважение друг к другу.
Но за этой картинкой шел жесткий торг. Трамп сохраняет тарифы как инструмент давления. Китай располагает собственными рычагами. Один из главных — редкоземельные металлы.
За последний год общий китайский экспорт редкоземельных металлов вырос, но поставки в США сократились примерно на четверть, одновременно заметно снизившись и в сторону Японии. То есть Пекин начинает использовать редкоземельную «дубинку» против стран, которые считает недружественными.
Это меняет характер диалога: Вашингтон больше не может исходить из того, что давление всегда будет односторонним.
Иран — не только нефть
Отдельным блоком в переговорах остается Иран. США не смогли убедить Китай отказаться от закупок иранской нефти. Но для Пекина вопрос Ирана гораздо шире энергетики. Отказ от тесных связей с Тегераном означал бы потерю политических позиций на Ближнем Востоке и удар по претензии Китая на роль одного из лидеров Глобального Юга.
Иран для Китая — не просто поставщик нефти, а еще и показатель надежности внешней политики. Ормузский пролив также имеет для Пекина стратегическое значение: это безопасность поставок нефти, продовольствия и мировой торговли не только для самого Китая, но и для ряда азиатских стран.
Поэтому ожидать быстрого отказа Пекина от Ирана ради сделки с Вашингтоном не приходится.
Можно ли оторвать Китай от России
Один из важных вопросов для Вашингтона — отношения Китая с Россией и параллельное сближение Пекина с Индией. В американской прессе много рассуждений о возможности найти слабые места в связке Россия—Китай—Индия. Но к реальным перспективам подобных шагов стоит относиться скептически.
Российско-китайские отношения принципиально отличаются от американо-китайских. Москва и Пекин десятилетиями последовательно выстраивали их по восходящей, тогда как отношения Китая с США и Европой напоминают качели: периоды сближения сменяются угрозами и давлением.
Китай за последние годы частично снизил зависимость от внешних технологий, нарастил собственные компетенции и расширил связи со странами Юго-Восточной Азии, ШОС и БРИКС. Даже гипотетическая крайне щедрая американская сделка — доступ к критическим технологиям или полное открытие рынка для китайских инвестиций — уже не гарантирует стратегического разворота Пекина.
Разрыв в технологиях сокращается, а национальные интересы для Китая важнее разовой экономической выгоды. Поэтому отношения Москвы и Пекина в этой логике остаются стратегическими и долгосрочными, а не временным союзом против Вашингтона.
Центр тяжести смещается в Евразию
На этом фоне возникает вопрос: не перемещается ли центр мировой экономики и политики окончательно в Евразию? Скорее да, но на этот процесс нужно смотреть, как на долгий переход.
Азия уже стала главным производственным центром мировой экономики. Китай и Индия формируют огромную часть глобального производства, а азиатские страны постепенно переходят от роли «мировых фабрик» к формулированию собственных политических, технологических и экономических моделей.
Китай наращивает собственные патенты и технологии, развивает цифровые финансовые инструменты и новые стандарты. Россия выступает одним из сторонников альтернативных расчетных механизмов в рамках БРИКС и ШОС.
Давление США нередко производит обратный эффект: страны начинают быстрее договариваться между собой, создавать транспортные коридоры, расчетные системы и новые торговые механизмы. Если Китай сможет продвигать собственные технологические стандарты, в том числе в сфере искусственного интеллекта, и предоставлять их партнерам на выгодных условиях, технологический уровень Азии будет расти еще быстрее.
Это история не на пять лет
Ждать мгновенного «разворота мира» не стоит. Китай почти четыре десятилетия был глубоко связан с западными технологиями и рынками. Индия своими корнями связана с западными образовательными системами. Россия тоже не может одномоментно перестроить экономику и логистику на Восток.
Поэтому горизонт такого перехода — скорее 10–15 лет. В ближайшие годы страны будут укреплять коалиции, наращивать торговлю и создавать транспортные коридоры — в том числе Северный морской путь и Север—Юг.
В этой модели у России есть отдельный ресурсный компонент, Китай выступает производителем технологий, Индия — крупным производственным центром. Но успешность такой конструкции зависит не только от объективных экономических процессов. Нужны руководители, экономисты и специалисты, способные довести интеграционные проекты до результата.
