БОБРОВСКИЙ — РЕПОРТЁРАМ: Казахстан и Узбекистан стали новыми Кипром и Карибами, а бизнес РФ дарит партнерам беспроцентные кредиты

В вечернем эфире «Все будет хорошоу» экономист Алексей БОБРОВСКИЙ рассказал, почему долг компаний из СНГ перед российским бизнесом достиг триллиона рублей, и как Казахстан и Узбекистан превратились в новые офшоры.

Половина долга — на Казахстане

Статистика, справедливости ради, не изобилует подробностями. Она просто статистика. Поэтому приходится догадываться, соотнося с нашим знанием о мире. Думаю, эти страны — кроме Казахстана упоминались еще Белоруссия и Узбекистан — стали тем, чем раньше были Кипр или Карибские острова. Некая офшорка.

По последним данным Центробанка, часть информации теперь либо редко раскрывается, либо вообще засекречена. Среди того, что редко раскрывается, ЦБ фактически показал данные по количеству рублей за пределами России. У нас сейчас два рублевых контура. Это значит, что в странах постсоветского пространства — теперь их называем дружественными — находится определенное количество рублей. Они обслуживают деятельность компаний, которые, в свою очередь, обслуживают интересы в российской экономике.

Я делаю вывод, что те суммы, которые раньше шли на Кипр и Карибы, теперь идут в оплату разных, например, по параллельному импорту товаров и услуг. Куда они заходят? В нашу экономику, естественно: сначала мы кредитуем те компании, которые занимаются этими посредническими услугами в Белоруссии, в Армении, в Казахстане. Становится более сложной финансовая система в условиях быстро меняющегося мира.

Кнут и пряник для тех, кто выводит деньги

Важен метод кнута и пряника. Пряник — для тех, кто возвращается. Жесткие нормы — для тех, кто собирается уводить. Не хочешь возвращаться — ради бога, взимаем налог на отток капитала. Дальше — на твоей совести.

Если за что-то схватят — твои проблемы, никто помогать не будет. Но это и так работает без налога. Риск — захочет он вернуться или нет — есть и сейчас.
Инвестиционный цикл прервался

Инвестиционный цикл прервался

Чтобы капитал не уходил, а приходил, нужно, чтобы экономика росла. С другой стороны, высокие ставки делают привлекательным сбережение здесь, в российских финансовых инструментах. Но это до поры до времени. Когда ставка была 20%, на питерском форуме Кирилл Дмитриев с сарказмом сказал: при таких ставках ничего производить не надо, просто складировать на депозитах. Эмоциональный крик, но по сути верный.

При снижении ставки и не очень активной экономической деятельности в частном секторе привлекательность вложений в реальную экономику, честно говоря, не пользуется спросом. Чтобы капитал не выбегал, нужно, с одной стороны, применять институциональные решения, с другой — создавать условия внутри.

Мы слышим фразу о запуске полноценного инвестиционного цикла. Уже четвертый год был рост инвестиций в основной капитал. Это и есть инвестиционный цикл. Деньги в значительной степени государственные, но с точки зрения денежных знаков это не имеет значения — частный это знак или государственный, все равно вложение в основной капитал. Инвестиционный цикл был запущен. И запущен — не в хорошем смысле слова. В 25-м, когда ЦБ усиленно сдувал спрос и добился своего, этот инвестиционный цикл прервался.

Если мы говорим, что нужны частные деньги, — когда они пойдут? Если спроса нет, а государственный инвестиционный цикл закончился. Частные деньги могут пойти только тогда, когда им показан маршрут. Заставить меня инвестировать туда, что не растет или падает, весьма сложно.

Здесь нужен комплекс мер: создание условий внутри, регуляторика на границе и определенные плюшки, как говорят в народе, чтобы капитал чувствовал себя здесь. Инструмент простой — он ничем не отличается во времени и пространстве во всех странах, и у нас в том числе.