Игра на обострение: как шатдаун и протесты в США стали разменной монетой Трампа в большой игре с Путиным
Американист Васильев рассуждает о внутреннем политическим фоне в США перед будапешстским саммитом
Шатдаун по-американски: как Трамп использует паралич власти для точечного удара
Американская администрация демонстрирует твердую решимость в достижении своих политических целей, и нынешний шатдаун правительства — это отнюдь не досадный сбой в системе, а хорошо просчитанный инструмент жесткого давления.
В фокусе внимания — программа доступного медицинского страхования, печально известная как Obamacare. Главная задача Вашингтона — если не удушить ее окончательно, то сделать максимально решительный шаг для ее сворачивания. Ликвидация этой программы была одним из ключевых предвыборных обещаний Дональда Трампа еще в 2016 году, и сейчас складывается уникальная возможность его выполнить.
Весь расчет администрации строится на календарном факторе. 1 ноября должен был стартовать новый этап подписки на эту программу. Ее финансирование и жизнеспособность напрямую зависят от количества граждан, изъявивших желание получить соответствующую помощь. Чтобы сорвать этот процесс в зародыше, администрации необходимо любыми средствами продержаться до роковой даты — осталось чуть больше недели.
Показательно, что спикер Палаты представителей Майк Джонсон открыто заявляет, что нынешний шатдаун может стать самым длительным в истории Соединенных Штатов. Предыдущий рекорд в 35 дней также был установлен при Трампе, и это заявление выглядит не как предупреждение, а как откровенный план действий, демонстрация готовности идти до конца.
Великое стояние: политический тупик как норма
«Великое стояние» в Вашингтоне продолжается, и выход из тупика не просматривается. Очередная, одиннадцатая по счету, попытка провести через Сенат резолюцию о временном финансировании правительства до 21 ноября вновь благополучно провалилась. Результаты голосования красноречивы: «за» проголосовали 50 сенаторов, «против» — 43, в то время как для принятия решения необходимо набрать 60 голосов.
Политический ландшафт расколот пополам. Обсуждения о досрочном возвращении Палаты представителей из отпуска выглядят скорее как паническая реакция, чем продуманная стратегия. Однако внутри самой правящей партии зреет глухое недовольство. Не стоит забывать, что в Палате представителей вскоре предстоит переизбрание всего состава, и рядовые избиратели уже задают конгрессменам неудобные вопросы о том, почему правительство парализовано, а народные избранники бездействуют в своих округах. Эта пауза в работе власти начинает больно бить по репутации республиканцев.
Кому выгоден кипящий котел Америки
Ситуацию усугубляют масштабные протесты, которые, хоть официальная пропаганда и пытается представить их маргинальными, игнорировать уже не получается. По последним данным, по всей стране прошло свыше 2600 манифестаций в больших и малых городах, а общее число участников оценивается в колоссальные 7–9 млн человек.
Официальная позиция республиканцев традиционна: делать вид, что это не имеет никакого значения, что у протестующих нет внятной платформы, а их требования не заслуживают серьезного внимания. Однако то огромное количество людей, которое вышло на улицы Нью-Йорка, Чикаго, Бостона и Сан-Франциско, не может не тревожить Белый дом. Аппаратчики администрации, что называется, начали «чесать в затылке».
Недовольство граждан было дополнительно подогрето самим фактом шатдауна. Среди лозунгов, звучавших в крупных городах Восточного побережья, все чаще встречались требования заставить правительство, наконец, начать работать. Оппозиционные настроения растут как снежный ком, и, как образно говорят в самой Америке, «котел уже кипит».
Сам Трамп, возможно, начинает осознавать, что демократы успешно раскачивают лодку. И к предстоящим выборам может оформиться настолько мощный и структурированный протестный электорат, что это кардинально повлияет на их исход.
Риск для республиканцев поистине огромен: они могут в одночасье потерять контроль над Палатой представителей, где их и без того шаткое преимущество составляет всего три-четыре голоса. Потеря даже одной палаты Конгресса — по сложившейся американской практике, хотя Трамп и пытается активно править через указы в обход законодателей — серьезно ограничит администрацию в возможностях по реализации ее внутренней политической программы.
Это касается крайне болезненных вопросов, от новых тарифов и увольнений госслужащих до делегирования военных полномочий, что становится особенно актуально на фоне нарастающих слухов о возможной прямой эскалации с Венесуэлой, где любая крупная операция требует санкции Конгресса.
Охота на Сороса: почему Трамп сменит мишень с «глубинного государства» на внешних доноров
В этой борьбе начинает четко вырисовываться контур новой, более агрессивной тактики. Среди республиканцев крепнет и набирает официальный статус точка зрения, что все протестное движение является не органичным и стихийным, а откровенно проплаченным.
Формируется удобный для власти нарратив: простые американцы выходят на улицы не по зову сердца и не по глубоким убеждениям, а исключительно по найму. Следуя этой логике, не будет денег — не будет и массовых протестов. Именно поэтому фигура Джорджа Сороса становится центральным элементом и даже символом этой теории заговора. Сам Трамп уже публично заявил, что волнения финансируются Соросом, что сразу задает новый вектор для всей внутренней политики.
Просчитывается следующий ход: как только работа правительства будет возобновлена, вся мощь административной и правоохранительной машины может быть перенацелена с преследования так называемого «глубинного государства» внутри самого Вашингтона на внешних спонсоров и доноров.
Эти силы ассоциируются в первую очередь с Демократической партией, мощным произраильским лобби и другими состоятельными кругами, традиционно поддерживающими оппозицию. Такой маневр позволит создать совершенно новые линии политического разлома и перенести основное противостояние с улиц в самые верхи американского истеблишмента, что грозит новыми громкими уголовными делами, политическими преследованиями и тотальной войной на уничтожение.
Однако здесь же таится и ловушка для самой администрации: пока правительство не работает, у Белого дома просто нет в руках того самого административного аппарата, который можно было бы задействовать для такого наступления. Получается палка о двух концах.
Будапештская дипломатия: зачем Трампу бумажка от Путина
Что касается предстоящей встречи в Будапеште, то здесь у Трампа просматривается четкая и предельно прагматичная цель. Ему срочно требуется «бумага». Не расплывчатые договоренности на словах, не фотосессия с улыбками и не очередная бесплодная декларация о намерениях, а конкретный, осязаемый документ.
Пусть даже это будет документ общего плана, но им можно будет буквально помахать перед американской общественностью в качестве доказательства «исключительных» дипломатических успехов Трампа. Его поведение во время недавнего урегулирования кризиса на Ближнем Востоке, где достигнутый с таким трудом мир оказался крайне хрупким и чуть не рассыпался в первые же дни, лишь подчеркивает этот чисто прагматичный, почти коммерческий подход к внешней политике.
В отношении российско-американских отношений и украинского досье просматриваются две возможные стратегические линии. Первая — договориться по всем основным параметрам с Москвой один на один, за закрытыми дверями, а затем в ультимативной форме поставить Киев перед свершившимся фактом.
Вторая, более амбициозная, — провести встречу в формате «втроем», с непосредственным подключением украинской стороны. Однако на данный момент более вероятным выглядит первый, более консервативный сценарий: выработать и максимально четко зафиксировать на бумаге принципиальные моменты будущего урегулирования, которые станут обязательными для всех сторон.
Для российской стороны такая фиксация текущей позиции Трампа является критически важной. Президент США известен своей непредсказуемостью и за последние восемь-девять месяцев не раз кардинально менял свою точку зрения по ключевым вопросам — от условий перемирия до схемы размена территориями.
Полученный документ стал бы мощным рычагом давления на Киев, лишив его пространства для маневра. Именно поэтому все ключевые договоренности, вероятно, будут достигнуты и тщательно согласованы в условиях строжайшей конфиденциальности вплоть до самого саммита. Утечки информации — главная угроза для его успеха, учитывая мощное и агрессивное украинское лобби в Вашингтоне и то, что влиятельные медиагиганты, вроде Washington Post, New York Times и CNN, настроены резко продемократически и с радостью развернут массированную кампанию под лозунгом «Трамп предает Украину».
Таким образом, объявление конкретной даты встречи станет первым косвенным сигналом для внешних наблюдателей, что некие базовые договоренности уже достигнуты. Сейчас стороны движутся не в сторону громких слов, а в сторону конкретных дел, и материализация этих намерений в виде подписанного документа — главный приоритет и для Москвы, и для Вашингтона.
Орбан как апостол или таран?
Стратегический выбор Будапешта в качестве места для встречи — это дальний и многоходовый политический расчет. Виктор Орбан в этой конструкции выступает отнюдь не просто хозяином, обеспечивающим логистику и гостеприимство, а в роли активного и заинтересованного игрока.
Американская сторона, и, что вполне вероятно, российская, открыто рассчитывают, что Орбан, который последовательно и категорически выступает против любой военной помощи Украине и ее принятия в Европейский союз, будет в дальнейшем активно продвигать достигнутые договоренности внутри европейского сообщества, играя роль своего рода апостола новой политики.
Его ключевая роль видится в том, чтобы стать мощным тараном, раскалывающим пока еще шаткое европейское единство в вопросах продления санкций против России и дальнейшей финансово-военной поддержки Киева.
Трамп отлично понимает, что его отношения с традиционными европейскими союзниками в лице Германии и Франции безнадежно испорчены, и потому делает осознанную ставку на более хитрого, прагматичного и предсказуемого партнера в лице Венгрии. Активная роль Орбана — это недвусмысленный сигнал Брюсселю, Парижу и Берлину, что дальнейшее педалирование жесткой, бескомпромиссной позиции в поддержку Киева будет лишь ослаблять их собственные правительства, сталкивающиеся с растущим внутренним недовольством.
Для такой сложной игры грубая сила и прямое давление уже не годятся. Здесь требуется тонкая, почти ювелирная дипломатия, и Будапешт на данном этапе выглядит идеальной площадкой для ее ведения.
