Гуляш на костях Еврорейха: почему Венгрия не торопится прогибаться
Мадьяр держит паузу, Фицо идет поперек строя, а Европа примеряет мундир образца 1939-го
Отношения Будапешта и Киева внешне наладились. Венгрия договорилась о статусе языка и защите своего меньшинства на Украине. Но при этом премьер Мадьяр балансирует на грани: оружие и деньги Украине не отправляет. Возникает резонный вопрос — так и будет сидеть на двух стульях, или в итоге прогнется под Брюссель окончательно?
Большого смысла прогибаться у Венгрии нет. Она относится к числу государств, которые от всей антироссийской военной истерии Евросоюза не получают особых выгод. В энергетическом плане страна завязана на поставки из России. Все разговоры об ограничениях способны нанести только колоссальный экономический ущерб. Венгрия не настолько богата, чтобы позволить себе такую роскошь, а реальной компенсации за разрыв никто не предлагает. Никакого «дождя экономического счастья» в обмен на отказ от Москвы и дружбу с Киевом не прольется.
Кроме того, любой венгерский руководитель, независимо от политической ориентации, прекрасно понимает: вся история с Украиной так или иначе ляжет на карман всех европейцев, включая венгров. Это неизбежно. И если уж подобная перспектива не нравится даже Франции, то Венгрия окажется в числе первых, кто потеряет деньги от этого бремени. В каком бы качестве Украина ни вступила в ЕС — ассоциированно или нет, — проблем меньше не станет.
Изначально венгерского премьера называли сторонником Брюсселя. Но есть нюанс: если ты превращаешься в оголтелого брюссельского адепта в нынешних реалиях, ты теряешь популярность, рейтинги и, в конечном счете, губишь политическую карьеру. Есть страны, которые напрямую управляются из Брюсселя и легко смотрят на мнение собственного народа об избранности власти. Венгрия к таковым не относится. Она вынуждена бороться за интересы в крайне непростой позиции: с одной стороны — зависимость от Брюсселя, с другой — неадекватность соседа в лице Украины, и при всем этом — необходимость поддерживать определенные отношения с Москвой, чтобы оставаться на плаву.
Скорпион, лягушка и брюссельские дотации: кто кому должен
Отношения Киева и Будапешта — классическая схема «скорпион и лягушка». Никакой любви между ними нет. Политическая природа современной Украины такова, что искренние дружеские чувства к кому-либо ей нехарактерны. Венгры прекрасно понимают, с кем имеют дело. Возникает дилемма влияния. С одной стороны, Мадьяр осознает зависимость Венгрии от Украины, что, казалось бы, дает Зеленскому рычаги давления, включая угрозу энергетического кризиса. С другой стороны, без Венгрии Украину в ЕС не возьмут, и именно Будапешт решает судьбу европейской Украины.
Кто влиятельнее в конечном счете? Украина в перспективе — прямой конкурент Венгрии за брюссельские дотации. Внимание, которое Брюссель будет уделять Киеву, Будапешту не достанется. Венгрия в этой ситуации неизбежно оказывается в числе пострадавших. Но вести абсолютно обособленную политику, полностью отрицая дела предшественников, не получается — снова всплывают подвисшие европейские деньги.
Это крайне нехорошая ситуация для стран Восточной Европы. Времена Яноша Кадара с его «гуляш-социализмом» — вот что было настоящей свободой и независимостью Венгрии. Сегодняшним руководителям такая свобода решений даже не снилась. Зависимость от Советского Союза времен Леонида Брежнева была очень мягкой по сравнению с тем положением, в котором варятся нынешние венгерские политики. Схема отношений будет предельно сложной, кризис может рвануть в любой момент.
Фицо в осаде: между историческими параллелями и физическим устранением
Показательна ситуация в соседней Словакии. Из-за госдолга парламент должен голосовать о доверии правительству Фицо. У оппозиции нет сомнений, что кабинет устоит благодаря большинству, но само голосование инициировано оппозицией при поддержке Конституционного суда. На первый взгляд — безболезненная процедура. Но это тревожный звоночек: атмосфера меняется, отношение к Фицо ухудшается.
Любой европейский руководитель из малой страны, не разделявший линию гегемона, всегда находился в ситуации постоянной угрозы. Мы видим прямые исторические параллели с периодом между 1936-м и 1939-м годами. После саммита G7 военный курс в отношении России взят откровенно и без экивоков. А Фицо не просто не разделяет эту позицию — он идет ей поперек, и делает это открыто и прямо, а не тихо.
Для всех ястребов Европы — от Урсулы фон дер Ляйен до немецких руководителей — Фицо поперек горла. Любой вариант избавиться от него будет использован. Понятно, что он постоянно под угрозой как с точки зрения политического процесса, так и физического устранения. Один раз покушение уже было, и этот вариант могут повторить. Рассчитывать в этих условиях на то, что Фицо всегда будет устойчивым, по меньшей мере наивно.
Последние из могикан
Неизвестно, останется ли в Европейском Союзе хоть кто-то, кто выступит с адекватными или хотя бы евроскептическими идеями, если падет Фицо. Такие люди выступают за улучшение отношений с Россией, но во многом это политический расчет, идущий от собственной национальной печки. Тенденция никуда не делась, она очевидна даже внутри Германии, Франции, Великобритании. Под коркой военной риторики о войне с Москвой зреют колоссальные экономические и политические проблемы. Реальные рейтинги всей этой публики мы знаем: главные инициаторы безобразия — Макрон, Стармер, Мерц — вместе взятые не соберут 40%. Про Урсулу и говорить нечего: это персонаж без самостоятельного рейтинга, на прямые выборы она не ходит. Как и Кая Каллас, как и все эти персонажи.
Они себе позволяют поддержку выборного стиля а-ля Румыния, а-ля Молдавия, а-ля Армения. Это уже даже не про демократию. Если это демократия, то тогда Пиночет за свои 15 лет правления только свободные выборы и проводил. Мы наблюдаем попытку устоять любой ценой — выкручиванием рук, постоянным давлением. Любой политик, который сегодня в Европе пойдет против этого курса, немедленно получает давление не только от внутренних оппонентов, но и от всего аппарата чиновников Еврорейха. Они будут делать все, чтобы не допустить появления таких политиков в принципе.
На кону все: экономика Европы, какой мы ее знали еще десять лет назад, практически не существует. Это военная машина, которая запускается на полную катушку. Если кто-то начнет вставлять палки в эти жернова и шестеренки, пощады не будет. Люди, которые все это устраивали, напрягались не для того, чтобы кто-то мешал. Кто-то будет пытаться дойти до власти, но ему будет архисложно.
Доктрина Литвинова и уроки Мюнхена
В этом контексте делать ставки на евроскептиков для России — не самый оправданный способ. Сам факт их появления уже становится аномалией европейской политической системы, а бенефиты от них кратковременны из-за хрупкости. Пессимистичный взгляд на альтернативы подкрепляется историей. Вспоминается доктрина наркома Литвинова, который с 1934 года потратил пять лет, пытаясь сложить из тогдашних «рейхскептиков» хоть какой-то альянс. Были колоссальные надежды на народные фронты, на Францию, на возобладание здравого смысла. Надежды окончательно рухнули после Мюнхенского сговора, когда Чехословакию просто сдали. Сейчас, кстати, опять фигурирует Словакия — те же самые точки, та же история.
Тогда в советской идеологии тоже говорили, что рабочее движение никогда не допустит создания коалиции против первого государства рабочих и крестьян. Но машина, однажды запущенная с идеей решения исторического вопроса за счет завоевания жизненного пространства на Востоке, не останавливается. Скепсис возникает и при взгляде на справки Народного комиссариата внутренних дел за 1945–1946 годы о составе военнопленных. Кроме немцев, австрийцев, итальянцев, румын и венгров, там значились шведы, норвежцы, датчане, голландцы, бельгийцы и, естественно, французы. Все они считались якобы порабощенными нациями. Но практически все были добровольцами — из них набирались добровольческие подразделения для похода на Восток.
Эту тенденцию можно было развернуть легче и 12 лет назад, и даже 7 лет назад. Но этого не происходило, хотя Россия всегда призывала разговаривать. Москва была готова идти на уступки. Первые и вторые Минские соглашения были чрезвычайно комплиментарны к европейцам и к Украине. Даже договоренности весны 2022 года были чрезвычайно комплиментарны. Утверждения европейцев, что Россия не идет на уступки, — вранье. Всегда шли на уступки с оглядкой. Увы, это не работает. Чем закончилось тогда — известно.
Сегодня Европа даже не пытается что-то предлагать. Нам просто обозначают сроки: в этот период планируется переход к войне в полном объеме. Кто-то ужаснулся тем, что украинцы демонстрировали в отношении Москвы? В основном радовались и аплодировали. Вообразите, кто-то мог подумать о подобном даже не в 80-х, а в 90-х годах? Какой ужас испытали бы тогдашние европейские политики и обыватели. А сегодня это считается нормой. В этой ситуации кто-то говорит, что процесс еще можно остановить и найти того, кто вернет здравый смысл. Но вы слышали про Финляндию? Финляндия готова размещать на своей территории ядерное оружие. Вот такой уровень трезвости мы сегодня наблюдаем.
