«Ряженые псы» на предохранителе: почему фейковые герои СВО взорвут общество
Командир разведки о том, как реагировать на покупные медали и работать с ПТСР
Проблема фейковых участников специальной военной операции, щеголяющих купленными на маркетплейсах наградами, сегодня стоит на предохранителе. Настоящие бойцы, положившие здоровье за Родину или продолжающие выполнять задачи в зоне СВО, пока просто не имеют времени разбираться с самозванцами.
Но все они вернутся на свои малые родины. И тогда ряженым, не утруждающим себя даже правильным ношением наград, придется держать ответ. Термин «ряженый» здесь еще мягкий — скорее, это клоуны, псы безродные, для которых чужие ордена и медали лишь бутафория. А для тех, кто знает цену каждой награде, за каждой стоит кровь, потерянное здоровье, а иногда и жизнь близких друзей.
Таких персонажей встречают и в Москве, и, что поразительно, непосредственно в зоне спецоперации, где они отсиживаются в условном «Донбасс-Паласе» и прочих «окопах на Пушкинском бульваре». Оттуда их обычно выгоняют пинками. Рука на них не поднимается — их нужно просто пенделями гнать. Больше, чем плевка в лицо, они не заслуживают.
Однако проблема глубже, чем просто отдельные аферисты. Есть подразделения, которые превратились в инкубаторы для таких «героев». Человек приезжает, отсиживается в тылу, а затем ему вручают вполне реальные награды — не купленные на маркетплейсе, а выписанные по документам. И с этими наградами он шагает делать политическую карьеру. Что делать с такими подразделениями? Ответ однозначен: спрашивать с командиров. Только на их совести то, что люди, не нюхавшие пороха, получают боевые награды. Есть соединения, где такое исключено, но скандальные истории, имена участников которых не хочется называть, чтобы не смещать фокус разговора, хорошо известны тем, кто в теме.
Маркетплейсы медалей: как остановить торговлю доблестью
Продажа наград на маркетплейсах — еще одна сторона той же болезни. Военные корреспонденты неоднократно поднимали эту тему, выражали возмущение, но купить муляжи и дубликаты можно до сих пор. Представители ЛДПР, членом которой является множество добровольцев, обращают внимание на проблему: прежде чем лечить, нужно поставить диагноз. Надо отделить семена от плевел. У приобретения дубликатов есть законные основания — награда могла быть утеряна, или нужна копия для использования на другой форме одежды. Но в таких случаях боец предъявляет документы. А бесконтрольная продажа должна быть запрещена на законодательном уровне. Покупать муляжи и дубликаты государственных наград можно будет только в лицензированных военторгах при предъявлении удостоверения.
Но в законодательном процессе всегда есть инерция. Нужна инициатива, нужен отклик коллег по законотворчеству, и только после этого появятся нормативные акты. Первый шаг — привлечь внимание к болезни — уже сделан.
Иногда, помимо правовых механизмов, необходим и старый офицерский метод — хороший «лещ». Самозванец, получивший его, иногда встряхивает мозги и приходит в порядок. Правда, политика — это кулуары и интриги, и реальным героям с обостренным чувством справедливости в этом мире непросто. Но шаблон о том, что политика — дело грязное, далеко не все готовы принять. Есть позиция: ты либо субъект политики, либо объект, и ни одного гражданина она не обходит стороной. Владимир Жириновский заложил основы, позволяющие не бояться попасть на 15 суток за мелкое хулиганство, если придется отвесить оплеуху самозванцу. Главное, что такая пощечина будет не только от собственной руки, но и передаст привет от тех, кто до сих пор в окопах, и от тех, кто уже не с нами.
Священник с автоматом: зачем батюшкам в окопах статус и награды
ЛДПР предложила разработать правовой механизм для закрепления статуса военного священника, несущего служение в зоне СВО. С первого взгляда инициатива кажется избыточной: разве пастырю, да еще монашествующему, нужны социальные гарантии, страхование жизни и здоровья? Самим священникам, как признают даже инициаторы, ничего этого не нужно. Но это нужно бойцам и командирам, рядом с которыми эти священники воюют, не беря в руки оружия.
Пример — иеромонах из мужского монастыря Оптина пустынь отец Константин, вставший в строй добровольческой бригады имени Александра Невского с самого ее основания. До монашества он был врачом-реаниматологом и выполнял в подразделении двойную миссию: духовную и инструктора по тактической медицине. Из самого пекла эвакуировал и стабилизировал раненых, когда счет шел на минуты. Сотни спасенных жизней. Ему не нужны были ни награды, ни статусы, он уже награжден свыше. Но бойцам важно, чтобы на груди такого священника были заслуженные боевые награды, чтобы он имел статус участника боевых действий, чтобы общество видело: это не стереотипный пузатый дядечка с крестом на «мерседесе», а воин духа, рисковавший жизнью наравне со всеми.
К тому же боевая реальность вносит свои коррективы. Сменивший отца Константина отец Сергий, например, сбивает из стрелкового оружия дроны — в том числе «ждунов», как на фронте называют умные боеприпасы, которые садятся на землю и через камеру ждут свою жертву. Он спасает жизни товарищей, и они хотят иметь возможность отблагодарить его в том числе и мирскими наградами.
«Это не насморк»: что делать с ПТСР и как общество встретит ветеранов
Говоря о мерах поддержки для ветеранов, нельзя обойти тему посттравматического синдрома. Психиатры бьют тревогу: проблема будет нарастать. Но те, кто сам прошел через боевые действия и больше десяти лет наблюдает товарищей с ПТСР, утверждают жестко: это не лечится. Не простуда и не насморк. Острые моменты, ведущие к неконтролируемому насилию, можно скорректировать с помощью специалистов. Но вылечить, стереть грань между жизнью до и после — невозможно.
У ветеранов навсегда останутся триггеры: у одного — два цвета радуги, желтый и голубой, у другого — звон медалек на груди ряженого. Единственный способ избежать срывов — корректировать и самого человека, и его среду. Чтобы никому не приходило в голову махать перед лицом бойца жёлто-синей тряпкой или позвякивать краплеными орденами.
Главная же задача — сделать так, чтобы государство выполняло уже прописанные законы о поддержке участников боевых действий. Задел наработан еще с советских времен. Ветераны не лучше других граждан, но они делом доказали свою любовь к Родине, заплатив самую высокую цену. И имеют право на достойную жизнь, не повторив судьбу афганцев или ветеранов чеченских кампаний, оставшихся один на один со своей болью.
«Украины не существует»: киевлянин о том, как русские убивают русских
Размышления о завершении конфликта нередко наталкивают на вопрос: как нашим гражданам из новых регионов, говорящим на суржике, уживаться с теми, для кого украинский флаг — не символ нацизма. На это есть ответ, который придется принять: самой Украины не существует. Это миф, на создание которого, по официальным данным, потрачено более 5 миллиардов долларов, а по неофициальным — не менее 25 миллиардов за 20 с лишним лет. Работа началась порядка 150 лет назад, чтобы из части русского народа сделать «вырусь», антироссию. В результате русские убивают русских на русской земле.
Коренной киевлянин, объехавший всю так называемую Украину, утверждает: нет такой области, такого районного центра, где люди не понимали бы русский язык. Южнорусский говор, малороссийская гаворка — это все тот же русский язык. И пока мы подыгрываем игре на чужом поле, признавая существование Украины, мы отдаляем победу. На возражение, что президент России говорит об украинском народе как братском, следует напоминание: Киев — мать городов русских, такая же русская земля, как Новгород или Суздаль, и престол Московского патриархата когда-то переместился именно из Киева.
Особый гнев вызывает любое сравнение украинской символики с чем-то допустимым. Вам Старобельск ни о чем не говорит? Бандеровская хунта доказала, что она местами хуже нацистов. Люди, из которых сделали украинцев, — жертвы пропаганды, но к символике, к актам зверства это отношения не имеет. Ряженый всегда останется ряженым, нацистские символы — нацистскими символами. И если человек не реконструктор и не участник исторического фильма, а разгуливает с этой символикой, он либо получает в морду, либо должен идти под суд по уголовной статье.
В этом сплаве боли за погибших, ненависти к фальши и яростного отрицания навязанной извне идентичности — нерв сегодняшнего фронтового поколения. Игнорировать его температуру невозможно — она будет только расти по мере возвращения тех, кто сейчас в окопах. Ответ на вопрос, взрывоопасна ли тема фейковых героев, получен предельно ясный: да, и предохранитель уже нагрелся.
