Психиатрический диагноз вместо ядерного ультиматума
Почему 47-й президент США путает блокаду с деблокадой, ссорится с Папой и загоняет мир в паузу, из которой не знает, как выйти
Противостояние Трампа и Ирана все отчетливее напоминает сеанс коллективной психотерапии с элементами военной угрозы. Пока дипломатия хромает на обе ноги, а МИД Ирана согласен на переговоры только через пакистанских посредников, Трамп грозит блокировкой Ормузского пролива. Выглядит это уже не как хаотичная риторика, а как попытка втянуть Тегеран в затяжную эскалацию. Эйфория иранцев от первой паузы скоро сойдет на нет, и они рискуют остаться с незаконченным конфликтом и проблемами, умноженными на десять.
Вопрос о стратегии Трампа все чаще упирается не в геополитику, а в клиническую психологию. Правы, видимо, его оппоненты в США, причем не только демократы, но и часть республиканцев. Тулси Габбард уже открыто говорит о необходимости психиатрической экспертизы для 47-го президента. И поводы для этого он дает ежедневно. В одном высказывании умудряются уживаться взаимоисключающие тезисы. Анализировать такое — все равно что гадать на кофейной гуще в ураган.
Последний пример — чистая клоунада. Трамп заявляет о перекрытии Ормузского пролива. Казалось бы, Иран перекрыл, теперь и США перекроют. Но утром выходит опровержение от пресс-службы Белого дома: речь шла вовсе не о тотальной блокаде, а лишь о запрете на рейсы из иранских портов. Чувствуете разницу? Китайский танкер тем временем спокойно прошел по согласованию с иранцами. Информационная вакханалия достигла такого накала, что у экспертов выработалось железное правило: ждать несколько часов, а лучше полдня, прежде чем делать выводы.
Это напоминает поведение классического невротичного руководителя. Тот в течение трех часов отдает массу взаимоисключающих распоряжений. Опытный подчиненный уже привык не дергаться. Он сидит в кабинете, кивает на вводные, но ничего не предпринимает. Ждет последней команды. И только когда поток сознания иссякает, начинает работать. С высказываниями Трампа та же история. Нужна элементарная информационная гигиена.
Цугцванг в пустыне: переговоры ради переговоров и пауза для поиска стратегии
Вопрос о новом раунде переговоров с Ираном завис. Исламабад, предложенный Тегераном, американцев вдруг перестал устраивать. Причина на поверхности: Пакистан — сателлит Пекина, и допускать китайцев к инсайдам о том, кто с кем подрался за закрытыми дверями, в Вашингтоне не хотят. Иран же настаивает именно на пакистанской площадке. Пока стороны ищут новый «переговорный хутор», сам факт диалога важен как средство поддержания статус-кво.
США и Израиль угодили в жесткий тактический тупик. Атаковать Иран? Технически возможно. Эффективно? Нулевой КПД. Разрушат пару жилых домов, убьют школьниц, но стратегических целей не достигнут. Иран, напротив, показал способность к точечным и весьма болезненным ответам. Переговоры в этой ситуации — не путь к миру, а банальная пауза. Она нужна американцам, чтобы определиться со стратегией. Рейтинги Трампа падают. В команде раскол. Вэнс активно дрейфует в сторону, жестко отстаивая повестку MAGA. Менять вице-президента или держаться за него — любой выбор бьет по самому Трампу. Администрация в цугцванге.
Отсюда и метания: то война, то «иранцы молодцы». Для стороннего наблюдателя с позиции национальных интересов такая турбулентность даже выгодна. Цена на нефть держится. Российские сорта пробивали отметку в 120 долларов за баррель. Если такой вязкий режим сохранится еще месяц, никто в Москве расстраиваться не будет.
Ядерный гамбит: почему Тегерану выгоднее иметь бомбу, чем верить Трампу
В ядерном досье ситуация дошла до абсурда. Трамп выразил готовность вернуться к сделке, заключенной Обамой. Но суть в том, что американцы за последние годы обманывали Иран столько раз, что верить им нет никакого резона. Любая новая сделка для Тегерана должна базироваться на двух незыблемых принципах.
Первый — право на мирную ядерную программу. Второй — сохранение наработанных объемов обогащенного урана либо передача их на хранение надежному партнеру, например, России, с гарантией возврата по первому требованию. Почему это критично? Технологический нюанс: обогащение до 60% — процесс долгий и муторный. А вот рывок с 60% до оружейных 90% — дело нескольких месяцев. Если Иран сохранит у себя запас в 450–500 килограммов высокообогащенного материала, он в любой момент способен совершить финальный спринт к плутониевой начинке.
Иранское руководство прекрасно понимает простую истину. Пока у тебя нет ядерной бомбы, тебя будут бомбить каждые полтора-два года. Тормозить социально-экономическое развитие, разрушать промышленность, не давать подняться с колен. Как только бомба появляется и факт ее наличия фиксируется разведками, наступает тишина. Пример Северной Кореи хрестоматиен. Узнав о наличии боеголовок и ракет, способных долететь до западного побережья США, риторика Вашингтона мгновенно сменилась с ультиматумов на вялые призывы к диалогу. В Пхеньяне это усвоили. В Тегеране усвоят тоже.
Дроны над Усть-Лугой: почему Трамп не справляется с Украиной
Украинский фронт для Трампа остается незакрытым гештальтом. Он продолжает повторять мантру «это не моя война», но миротворческие импульсы не прекращаются. Спецпосланники Уиткофф, Кушнер и Грэм* навострили лыжи в Киев. Накануне их визита Зеленский радостно подмахнул военное соглашение с немцами. Настрой очевиден.
Проблема Трампа в том, что позитивной повестки по Украине у него нет. За год у власти он так и не смог надавить на Зеленского в той мере, в какой должен уметь давить лидер сверхдержавы. Рычагов нет. Зеленский моментально замыкается на другие фигуры — Лондон, Берлин, Токио. Они обеспечивают ему геополитическую свободу маневра.
А пока Трамп имитирует переговорный процесс, ВПК Европы включился в конфликт на полную катушку. Британия готовит к отправке 120 тысяч дронов в текущем году. В прошлом поставили 85 тысяч. Когда очередной беспилотник самолетного типа атакует завод за тысячу километров от линии фронта, нужно понимать: это не кустарщина украинских умельцев. Это промышленные, высокотехнологичные поставки Европы. Украинские заводы фактически вынесены на территорию НАТО. Ответные удары прилетают только по территории самой Украины.
Атаки на Усть-Лугу и Приморск с территории Эстонии и Финляндии — это прилет из стран НАТО. Летели они транзитом или взлетали оттуда — разницы нет. Если конфликт не масштабировать в ответ, они будут масштабировать его сами. Сейчас подключается балтийский фактор. А завтра Зеленский подпишет соглашение с Японией. И что тогда? Дроны полетят на Владивосток и базы Тихоокеанского флота? Бегать за каждой угрозой по периметру гигантских границ — затея бесперспективная. Вопрос нужно решать в корне.
Дух Анкориджа рассеялся: с кем договариваться, если Трамп недоговороспособен?
После встречи в Анкоридже сформировался определенный «дух» договоренностей. Но время идет, обстановка в мире меняется радикально. Трамп показал недоговороспособность по украинскому треку. Он вляпался в иранскую авантюру. Ему нужно оттуда выходить, но при этом демонстрировать способность США влиять на процессы. Старые соглашения требуют ревизии. Причем жесткой.
Если договориться с американцами не получается, значит, пора говорить с теми, кто реально управляет процессами. С Британией. А чтобы в Лондоне начали слышать позицию Москвы, возможно, потребуются силовые аргументы. Переход идеологического противостояния на трек Лондона, а не Вашингтона, станет сильным ходом. Он покажет Трампу: либо ты делаешь что-то конкретное, либо мы говорим с другими людьми.
Затягивание СВО очевидно. Но мерить ее мерками Великой Отечественной войны некорректно. Тогда воевал Советский Союз с мобилизацией всех республик. Сегодня Россия воюет одна. Союзники по ОДКБ на помощь не поспешили. А на стороне противника — объединенная экономическая и военная мощь Европы. При этом территориальные границы освобожденных регионов Донбасса и Новороссии — вот они, наши пределы. Но цели демилитаризации и денацификации остаются.
Если режим Зеленского сохранится, через пять-шесть лет начнется новая война. Запад усилит накачку оружием и технологиями. Зона поражения уже выросла с 3–5 километров до 15–50. Воюют дроны, скоро подтянутся роботы. Смотреть «Терминатора» в прямом эфире — сомнительное удовольствие. Экономика требует развязки. Если Трамп не может ее обеспечить, придется говорить с теми, кто может. Но исключительно на наших условиях.
Тухесом к союзникам: почему Трамп воюет с Папой и теряет Мелони
Отдельного внимания заслуживает война Трампа с Ватиканом. Официальный повод — несогласие с заявлениями Папы Римского по Ирану. Не будем углубляться в символизм татуировок Хегсета с пепельными крестами. Вопрос практический: Трамп отворачивает от себя даже не союзников, а последних друзей в Европе.
Премьер Италии Джорджа Мелони, у которой с Трампом были вполне теплые отношения, после его атаки на Понтифика смотрит на Вашингтон с недоумением. Свято место пусто не бывает. Зеленский тут же отрапортовал о встрече с Мелони, где обсуждалась ситуация на Ближнем Востоке. Он как пиявка присасывается к каждому, кто разочаровывается в Трампе. И делает это грамотно.
Зачем президенту США собственными руками уничтожать лояльность европейских правых? Ответ возвращает нас к теме недееспособности. Поведение Трампа все чаще выглядит иррациональным. Он предпринимает шаги, которые противоречат здравому смыслу и резко сужают его собственное пространство для маневра. Пошел войной на Иран — подставил союзников в Азии. Япония, Южная Корея, Тайвань, Филиппины, Вьетнам, Индонезия сидели на ближневосточной нефтяной игле. Теперь они вынуждены идти на поклон к России. Бангладеш вообще остановил единственный НПЗ. Все пошли за сырьем к нам. Наращивай экспортные мощности хоть втрое — все уйдет.
И на этом фоне Трамп ругается с Папой. Объяснить это логикой невозможно. Остается только клиника. Либо серьезные психологические проблемы, либо полная потеря связи с реальностью. Иного рационального объяснения действиям 47-го президента США не просматривается.
* — в реестре террористов и экстремистов Росфинмониторинга
