Лебединая песня трансатлантической солидарности

Эксперт по армиям НАТО Артамонов рассказывает, почему Трамп добивает альянс быстрее, чем любой враг

Североатлантический альянс переживает момент истины. И выглядит он не как триумф коллективной обороны, а как затянувшаяся агония конструкции, которую сначала подтачивали внутренние противоречия, а теперь добивают откровенным цинизмом.

Трамп не скрывает: НАТО для него — это прежде всего США. Остальные — статисты, которые должны либо плясать под дудку, либо готовиться к тому, что зонтик сложат в самый неподходящий момент.

Парадокс в том, что именно попытка спасти Альянс через эскалацию и может стать последней каплей. Чем больше Вашингтон требует от союзников слепой верности — вплоть до участия в авантюрах, далеких от уставных задач, — тем быстрее рушатся остатки доверия.

Европейцы привыкли видеть в США зонтик, а не военного прокурора, который тащит их на войну за американские нефтяные интересы. И когда Трамп пытается втравить союзников в историю с Ормузским проливом, реакция предсказуема: Лондон, Париж, Берлин дистанцируются. Не потому, что они вдруг стали пацифистами, а потому, что у них своя экономика, своя улица и свои демографические реалии.

Европа не хочет воевать за чужой газ

Франция — вторая по технологической мощи страна Альянса — откровенно не подписывается под ближневосточными инициативами Трампа. И дело не только в голой политике. В Германии — миллионы граждан турецкого и арабского происхождения, которые смотрят на происходящее в Газе и Иране совсем не так, как в Белом доме. Во Франции более 30% детей мигрантов во втором-третьем поколениях — выходцы из Северной Африки и Леванта. И для них американский «империализм» (как бы банально это ни звучало) — не абстракция, а вполне конкретный враг.

Оппозиция в обеих странах только и ждет момента, чтобы сыграть на антивоенных настроениях. Во Франции «Национальное объединение» (бывший «Национальный фронт») регулярно набирает очки на муниципальных выборах, в Германии Сара Вагенкнехт уже объяснила канцлеру Мерцу, что думает о его милитаристских порывах. Политики, конечно, могут сколько угодно заниматься серфингом на общественном мнении, но когда улица против, а оппозиция разгоняет эту тему, даже самым преданным атлантистам приходится тормозить.

НАТО держалось на том, что у союзников был пусть и формальный, но консенсус по ключевым операциям. Афганистан хоть как-то камуфлировали под «миротворчество» и «помощь». Сейчас же им предлагают голую агрессию без тени легитимности. Это уже не вписывается даже в гибкие рамки 3-й и 5-й статей устава, которые всегда трактовались в пользу обороны собственной территории, а не авантюр за тридевять земель.

Ливанский козырь Макрона: своя игра на чужом поле

Франция, в отличие от США, не собирается жечь мосты на Ближнем Востоке. У Парижа там свои вековые интересы, и они куда тоньше, чем просто «бомбить все, что движется». Ливан для Франции — не просто страна, а рукотворный проект. Территория, выкроенная из Большой Сирии по мандату 1916 года, где Елисейский дворец до сих пор чувствует себя старшим братом.

Не случайно именно Макрон последние месяцы выступал главным посредником между Тель-Авивом и Бейрутом. Его план, по сути, был направлен на расстыковку Ливана с Ираном: с 5 марта ливанское правительство де-факто запретило деятельность иранских структур, взяло курс на монополию государства на оружие и ограничило въезд для иранцев. Это чисто французская работа — тихая, кропотливая и нацеленная на сохранение контроля над стратегическими ресурсами. Недаром французские компании получили расширенный доступ к разработке месторождения «Левиафан» — крупнейшего в регионе.

Война на Ближнем Востоке Парижу не нужна. А вот Штатам — очень даже. Эскалация позволяет держать цены на нефть и газ на высоком уровне, а значит, подстегивает спрос на американский сжиженный природный газ. Развод интересов колоссальный. И он бьет по НАТО больнее, чем любой внешний враг.

Нетаньяху между Иисусом Навином и искусственным интеллектом

К сожалению для Макрона, израильский премьер оказался не слишком восприимчив к его мирным инициативам. Нетаньяху, чувствуя поддержку Трампа, поставил ливанскому правительству невыполнимые условия: разоружить «Хезболлу» или терять территорию. При этом «Хезболла» заявляет, что будет воевать до последнего боевика, а контроль над ней из Бейрута — иллюзия.

Складывается впечатление, что у Нетаньяху, как и у Трампа, несколько искаженное восприятие реальности. В Израиле уже поговаривают, что премьер всерьез видит себя едва ли не библейским Иисусом Навином, призванным расширить пределы государства до Тигра и Евфрата.

Мечты о великом Израиле, помноженные на уверенность в безоговорочной поддержке Вашингтона, толкают регион к взрыву. И это при том, что даже Верховный суд Израиля смотрит на такие заскоки без энтузиазма.

Операция «Предрешенный проект»: план, который нельзя выполнить

На этом фоне в западных СМИ появляются утечки о секретном документе Пентагона — Project Predestined. Якобы США готовят масштабную наземную операцию против Ирана с 30-дневным графиком развертывания сил. Звучит грозно. Но если присмотреться к деталям, картина становится сюрреалистичной.

Первое: для любой наземной операции нужно воздушное прикрытие и массированный ракетный удар. Но у американцев сейчас критически не хватает «Томагавков». Доказательство простое: для усиления бомбардировок стали привлекать стратегические бомбардировщики Б-52 — туда, где раньше обходились крылатыми ракетами. Запасы израсходованы, а производство не поспевает.

Второе: в американской военной прессе обсуждается идея захвата острова Харк, где находится крупнейший нефтяной терминал Ирана и месторождение Дариус. Мотив прозрачен — перерезать финансовую артерию Тегерана. Но как именно Трамп планирует подойти к Харку? Единственный путь — через Ормузский пролив. А пройти его сейчас невозможно.

Береговые батареи, безэкипажные катера, мины (танкеры уже взрывались), иранские ракеты, включая гиперзвуковые, — все это делает проход через Ормуз самоубийством. Даже если предположить, что морская пехота высадится, что дальше? На острове их встретит не горстка партизан, а потребуется задействовать наземные силы Ирана — около миллиона солдат, которые воюют у себя дома и никуда не делись. И у них есть ракетный арсенал. Заместитель командующего КСИР спокойно заявляет: ракет на полгода вперед, самые тяжелые, с тонной взрывчатки, пока даже не использовали.

Авианосец «Джеральд Форд»: стиральная машина как предлог

Отдельная история — внезапное бегство авианосца «Джеральд Форд» из зоны конфликта. Официальная версия: пожар в прачечной. 30 часов тушили, более 600 моряков эвакуировали, авианосец ушел на базу на Крит.

Давайте честно: стиральные машины горят? Теоретически — да, короткое замыкание. Но на любом корабле есть системы пожаротушения, инертный газ, отсечные переборки. В отсеке жизнеобеспечения, где стоят стиральные машины, можно перекрыть кислород и потушить огонь за минуты. А если горит 30 часов и выгорают заодно 100 койко-мест (кровати в прачечной не хранят), значит, горело совсем не в прачечной.

Вероятная версия, которую обсуждают в экспертной среде, куда прозаичнее: авианосец попал под удар. Возможно, не прямой, но близкий. Тем более что в сети появлялись видео, где некое аэродинамическое тело летит в сторону корабля. А на фоне того, что два авианосца — «Абрахам Линкольн» и «Джеральд Форд» — отошли более чем на тысячу километров от берегов Ирана, создается впечатление, что командование просто испугалось. И не зря.

Гиперзвук и китайский след

Иран сегодня — не Ирак образца 2003 года. У него есть гиперзвуковое оружие, против которого у США нет внятной концепции защиты. Более того, Иран — стратегический партнер Китая. Пекин не скрывает, что развивает баллистические ракеты, способные поражать авианосцы (это разработка еще советская, доведенная до ума китайцами). И прямо перед обострением 15 бортов военно-транспортной авиации из Китая приземлились в Тегеране. Туристов на военных транспортниках не возят.

Плюс сотрудничество с КНДР, которое тоже дает Ирану доступ к технологиям. Так что утверждения о том, что «баллистическими ракетами по авианосцам не стреляют», мягко говоря, устарели. Стреляют. И очень точно.

Ситуация усугубляется тем, что, по некоторым данным, американские удары привели к гибели или тяжелому ранению не только духовного лидера Ирана, но и его сына и предполагаемого наследника Моджтабы. Если это так, то бригада «Аль-Кудс» (подразделение активных действий КСИР) вряд ли откажется от планов возмездия. И даже премьер Израиля, по информации американского эксперта Скотта Риттера, уже мог стать целью.

Что дальше: лебединая песня альянса

Североатлантический альянс подошел к черте. Интересы США и Европы окончательно разошлись. Вашингтон в лице Трампа готов жечь нефтяные терминалы и втягивать союзников в войны, которые тем не нужны. Европа же, обремененная собственной демографией, экономикой и улицей, пытается сохранить остатки самостоятельности.

Франция уже заговорила о создании европейской системы безопасности. Это не просто красивая фраза, это попытка подготовиться к моменту, когда американского зонтика не станет. Макрон, как бы к нему ни относиться, пытается отыграть свою партию на Ближнем Востоке, одновременно примеривая роль лидера «старой Европы», которая больше не хочет быть младшим партнером.

США же, похоже, окончательно увязли в логике сиюминутной выгоды. Технически они не в состоянии провести операцию в Иране, политически — не могут заставить союзников ей помочь. НАТО превращается в декорацию, где американский президент играет в одиночку, а остальные актеры потихоньку покидают сцену.

Прогноз неутешителен: Североатлантический альянс не переживет этого катаклизма. Расстыковка интересов зашла слишком далеко. Возможно, мы наблюдаем его лебединую песню. И через пару лет мир будет выглядеть совсем иначе — без привычного трансатлантического блока, зато с новыми игроками, новыми альянсами и, скорее всего, новой войной, которую не удастся завершить дипломатическим этикетом.