От духа Анкориджа до «душка»
Политолог Евстафьев разъясняет, как вальс с Трампом превращается в танец с призраком
Сначала была договоренность в Анкоридже. Затем появился «дух Анкориджа», позже трансформировавшийся в «формулу Анкориджа», а ныне пребывающий в состоянии неопределенности, которое тактично можно назвать «что-то непонятное». Эта эволюция терминов прекрасно иллюстрирует текущее состояние российско-американских отношений: много движения, красивых оборотов, но полная неясность, с кем именно происходит этот вальс.
Главный вопрос не в том, умеем ли мы танцевать — с этим у нас все в порядке. А в изобретении словесных конструкций, объясняющих наше положение, мы достигли впечатляющих высот и глубин. Вопрос в другом: уверены ли мы, что партнер все еще в зале? Возможно, он уже давно переместился в иную реальность, а мы оттачиваем па в гордом одиночестве.
Ответа нет. Дональд Трамп — человек, у которого со всеми хорошие отношения. Был ведь такой парень Мадуро в Венесуэле — и с ним тоже были прекрасные контакты, а теперь он знакомится с нью-йоркским СИЗО. С иранцами у Трампа сейчас великолепные отношения. Так что любая определенность — враг анализа. Но логика подсказывает, что эволюция от буквы к духу рано или поздно приводит к тому, что дух начинает откровенно попахивать.
Дипломатия как сизифов труд: почему «практического нуля» не избежать
Разумно, что Кремль отказывается распространяться о предметных договоренностях. Вашингтон тоже хранит молчание. И это правильно. По крайней мере, в Овальный кабинет по любому поводу больше не ездят европейские лидеры вроде Александра Стубба или Марка Рютте, чтобы срочно выяснять, о чем опять договорились Москва и Вашингтон. Если в этом и заключался «дух Анкориджа», то это можно считать достижением. Отсутствие подобных панических визитов — позитивный сигнал.
Но что за этим стоит на практике? Просачиваются лишь капли информации: потуги Трампа в Арктике, где интересы вращаются вокруг Гренландии и Канады; его двойственная игра с Китаем, объявленным главной угрозой, но одновременно и партнером по новой торговой сделке.
Возможен ли подобный сценарий с Россией: санкции остаются, но в Арктике — сотрудничество? В политических реалиях Трампа возможно все. У него не просто двойственность, а многовекторность мышления. Он вполне может ужесточать давление на нашу нефть и одновременно пытаться обозначить партнерство в высоких широтах.
«Золотой купол» VS ледяная реальность: арктический расклад Трампа
Однако ключевой вопрос не в том, чего хочет Трамп, а в том, что нужно нам. Американский президент хочет многого, но его амбиции сталкиваются с суровой реальностью. Главное, чего не хватает США для статуса арктической сверхдержавы, — это не Гренландия и даже не Исландия (хотя это и важные элементы), а ледокольный флот. Его создание, даже с учетом чужих мощностей, — дело семи-восьми лет.
«Золотой купол» новой военной инфраструктуры в северном полушарии — это впечатляюще, но к мирному освоению Арктики не имеет отношения. Это проект силовой проекции. Трамп же, если отбросить пританцовки, мыслит категориями денег. Где осядут деньги от «Золотого купола»? Только в американском бюджете. А вот деньги из Арктики — в кармане его семьи.
Именно поэтому ему хотелось бы через умасливание и убалтывание получить доступ к российскому ледокольному флоту. Этот флот стал бы инструментом не просто входа в регион, а геоэкономического доминирования над Китаем, который также рвется на Север. Но и здесь возникает вопрос: а наша выгода? Что Трамп может предложить взамен?
Смягчить давление на так называемый «теневой флот»? Не может. Потому что для Трампа Америка как великая энергетическая держава и Америка как великая арктическая держава — равновесные конструкции. Это будущие деньги его клана. Задача вернуть США статус энергетического монополиста для него острее арктических амбиций. Сланцевые месторождения истощены хищнической эксплуатацией, и вакуум, особенно в газовом сегменте, необходимо заполнять. Он не может уступить в вопросе монополизации рынка морских перевозок нефти.
Украина? Она сейчас не его. Влияние Трампа на Киев, хоть и выросшее с минимальных осенних показателей 2024 года, все еще недостаточно для самостоятельного определения действий режима. Таким образом, возможности Трампа дать нам что-то осязаемое в обмен на уступки в Арктике иллюзорны. Продолжать существовать в «духе» без «буквы» становится невозможно.
Судороги империи: Трамп в тисках времени и кризиса
Резкие телодвижения Трампа на Ближнем Востоке, вокруг Гренландии, в Латинской Америке — это не философия, а суровая практика. Это чувствуется, особенно в последние полтора месяца. Он выглядит более измотанным, и это заметно: мастер мизансцен, любитель выступать стоя, все чаще появляется в сидячем положении.
На него оказывается колоссальное внутреннее давление. Его противники поняли, что внутри США Трамп уязвим — он проиграл борьбу за мегаполисы. Теперь они ищут победы на внутреннем контуре, а он отчаянно ищет ее на внешнем. Ему нужны репутационные ресурсы, чтобы смягчить последствия надвигающихся бурь.
В американском экспертном сообществе уже открыто говорят о близких ожиданиях финансового кризиса. Этот кризис будет связан именно с его политикой, с тарифами. Перекинуть его на Байдена не получится. Также невозможно свалить на предшественника и дело Эпштейна. Джилл Байден легко парирует: ее муж на острове разврата? Смешно, он семь лет как умер, и она его на поводке водила. В этой шутке нет доли шутки.
Трамп действует в условиях растущего давления и многовекторности собственного окружения. Рубио тянет в Латинскую Америку, Уиткофф — к большим деньгам Ближнего Востока, Кушнер продвигает план по Газе и, видимо, является лоббистом сотрудничества с Россией в Арктике. Эти векторы расходятся, создавая внутреннюю турбулентность.
Дело Эпштейна: кадровая комиссия ЦК для «бала вампиров»
Что касается дела Эпштейна, то попытка замести все под ковер, скорее всего, провалится. Слишком много влиятельных интересантов с противоречивыми целями. Это не было просто притоном для элиты. Это была попытка создать параллельную систему влияния — кадровую комиссию ЦК КПСС на американские деньги, альтернативу традиционному «глубинному государству».
Это был заход либерал-глобалистской части евроатлантической элиты на полноту власти, причем заход с самой уязвимой стороны — через человеческие пороки. Как точно заметили, это отражало парадигмы «бала вампиров». Система, созданная для шантажа и контроля.
Кто выиграет от этого скандала? Никто из основных игроков. Выиграют лишь те, кого по малолетству или недостатку статуса туда не пригласили, или те, кто нашел в себе силы Эпштейна послать. История грозит вышибить первые два эшелона евроатлантической и англосаксонской элиты. Это инструмент грандиозной кадровой перетряски, последствия которой будут шатать западный истеблишмент еще долго, окончательно разрушая любые иллюзии о стабильности партнера по тому самому вальсу.
