Неочевидные итоги нового раунда переговоров в Абу-Даби

Трёхсторонний переговорный процесс вселяет оптимизм, но ещё слишком рано говорить о каких-то серьёзных подвижках

Прошёл очередной раунд переговоров в Эмиратах, в Абу-Даби. Информации по нему действительно минимум. Встреча состоялась в трёхстороннем формате. О причинах этого формата я говорил и писал ещё раньше. И если сопоставлять ту скудную информацию, которая сейчас есть, со всем тем, что мы знали о переговорном процессе до этого, а также с теми минимальными комментариями, которые дали официальные лица (если не считать очередные эскапады Зеленского), то, пожалуй, я остаюсь осторожным оптимистом.

При этом мы видим неиллюзорные попытки так называемой «оси зла», если угодно, в лице Киева и Лондона сорвать переговорный процесс. Историю с попыткой провокации в виде имитации атаки российских ВКС на Хмельницкую АЭС с подрывом «Гераней» я уже подробно рассказывал. И покушение в Москве на первого заместителя главы ГУР России — тоже из той же серии. Это конкретная резидентура, конкретные диверсионные и террористические мероприятия, реализуемые украинской и британской разведкой в первую очередь именно с целью сорвать переговорный процесс.

Тем не менее, сам переговорный процесс идёт. Прогресс есть. Отдельной строкой, конечно, нужно вынести общение Соединённых Штатов и России по поводу подготовки нового договора в сфере глобальной безопасности и ядерного сдерживания — не продления старого, а именно нового соглашения. Это процесс, который займёт время, но сам факт его обсуждения является крайне важным.

Важная деталь из Абу-Даби: появилась конкретика

Что касается непосредственно трёхстороннего украинско-российско-американского формата, то многие комментаторы упоминают заявления Рубио по ним. Но я уже говорил и остаюсь при своём мнении: настоятельно рекомендую вообще не обращать внимания на заявления Рубио по украинскому вопросу. Он не в теме и не в доле. Точно так же я советую не придавать особого значения заявлениям Зеленского. Есть все основания полагать, что Зеленский в значительной степени изолирован как минимум от технической стороны переговорного процесса. Да, он безусловно влияет на ситуацию. Да, он остаётся фигурой, которая во многом определяет общий вектор и политическую рамку переговоров. Но содержание переговоров он почти не контролирует. Техническая сторона их сейчас выглядит достаточно оптимистично и достаточно выстроенно.

И важнейший сигнал здесь следующий — создание трёхсторонней рабочей группы на уровне военных ведомств между Россией, Соединёнными Штатами и Украиной. Стивен Уиткофф заявил, что помимо обмена пленными, который впервые за пять месяцев состоялся, обсуждалась сама механика запуска режима прекращения огня. То есть переход к долгосрочному, постоянному и устойчивому прекращению огня, а также вопросы мониторинга. О чём это говорит? Это говорит о том, что в технической плоскости уже обсуждаются мельчайшие детали. Я и раньше говорил, что на этом этапе неизбежно будут обсуждаться нюансы и механика. Но важнее другое — появление самой этой трёхсторонней группы. Потому что если у вас не решена политическая часть, если вы не договорились по принципиальной политической компоненте, вы не будете обсуждать механику прекращения огня и контроль за ним. Этим просто не занимаются, если не решены базовые вопросы. А значит, эти вопросы уже в значительной степени решены.

Именно поэтому сейчас обсуждаются темы отвода войск, создания демилитаризованной зоны, формирования линии разграничения в Херсонской и Запорожской областях, а возможно, и в Днепропетровской, Харьковской и Сумской. Обсуждается судьба уже созданных буферных зон. Обсуждается отвод украинских войск с территории Донбасса. Формирование устойчивой линии разграничения с контрольно-пропускными пунктами, с точками пересечения, с возможностью движения в обе стороны. Обсуждаются и элементы фильтрационного или, как минимум, контрольного характера. То есть то, как именно всё это будет реализовано на практике. Мониторинг предполагается двусторонний или трёхсторонний, возможно, многосторонний.

Инструменты воздействия за нарушения режима прекращения огня по своей сути будут двусторонними. Пока мы слышим в основном украинские хотелки и опасения: мол, вот прекратится огонь, а потом Россия якобы навалится, и что тогда делать? Появляются публикации в западных СМИ с какими-то планами на двадцать четыре, сорок восемь, семьдесят два часа. Потом даже звучали намёки на некую аналогию пятой статьи НАТО. Но эту идею уже фактически дезавуировали. Никто на такое не пойдёт. Вопрос в другом: гарантии безопасности и гарантии сохранения режима прекращения огня будут именно двусторонними. Именно поэтому и создаётся трёхсторонняя рабочая группа.

Теперь работают не разведки, а военные

Я просто приведу пример. Первая рабочая группа, фактически двусторонняя, при посредничестве американской стороны была создана ещё в ходе стамбульских переговоров. Тогда российская сторона предложила некую дорожную карту и создание сразу трёх рабочих групп. Процесс сначала был подтверждён, затем во многом профанирован, но одна из них, так называемая гуманитарная, всё же была запущена. Как я уже не раз рассказывал, с украинской стороны её возглавляет Буданов, и называется она гуманитарным штабом, созданным при ГУР МО Украины. Это обмен телами, обмен пленными, локальные вопросы санитарного характера, возвращение в обе стороны перемещённых лиц, семей, детей — вся совокупность вопросов, которая укладывается в гуманитарную повестку. Формально этим занимаются соответствующие структуры омбудсменов, но по факту это во многом просто говорящие головы, которые отрабатывают решения по линии разведок.

Теперь ситуация иная. Теперь работают не разведки, а военные. И именно военные, потому что процесс дошёл до конкретики. Это военным прекращать огонь. Это военным соблюдать режим прекращения огня. Это военным разминировать территории. Это военным формировать демилитаризованные и мониторинговые зоны. Это военным где-то отходить, где-то занимать позиции. Это военным решать огромное количество практических вопросов, связанных с режимом постоянного и всеобъемлющего прекращения огня. Именно поэтому для ежедневной работы и постоянного взаимодействия создаётся трёхсторонняя рабочая группа на уровне министерств обороны России, Соединённых Штатов и Украины, на уровне военных ведомств. И это более чем показательно. Это симптоматично, друзья.

Сдержанный оптимизм против суровой реальности

Но вернусь к началу своего рассуждения. Я остаюсь оптимистом по части переговорного процесса и уверен, что всё это в итоге придёт к какому-то подписанию или, как минимум, к фиксации определённых соглашений, к выстраиванию алгоритма той самой дорожной карты, которая должна привести к итоговым документам о мире и к остановке огня.

При этом я остаюсь пессимистом в вопросе того, как Украина сможет или захочет выполнять эти договорённости. Здесь напрашивается аналогия с двадцатым годом и с парижскими соглашениями. Ситуация, конечно, не тождественная в полной мере, но очень похожая. Тогда тоже была согласована дорожная карта, была зафиксирована формула Штайнмайера, были прописаны алгоритмы её реализации, разведение сторон, разминирование, отвод тяжёлых вооружений. И что в итоге? Украина просто проигнорировала все эти обязательства. К чему это привело, мы все знаем.

По факту и сейчас здесь присутствуют те же самые риски. Я остаюсь при мнении, что если в феврале мы не увидим реальных шагов в направлении, например, запуска избирательной кампании (которая является необходимым элементом для формирования юридических предпосылок заключения итоговых документов), то я буду большим скептиком относительно перспектив мирного урегулирования в ближайшие полгода, а возможно, и до конца двадцать шестого года. Февраль и март в этом смысле являются ключевыми, маркерными месяцами. По ним будет понятно очень многое.

А пока сохраняем осторожный оптимизм и одновременно ощущаем вполне реальный пессимизм после всех этих провокаций, диверсий и терактов со стороны «оси зла» в лице Лондона, Киева и примкнувших к ним сил.